sheridan

Сквозь шёлк зелёный флага моего
Я вижу даль родных мне гор,
Орла, парящего легко
И неба солнечный простор...

В первый день уразы-поста, сидя за столом, я открыла баночку с темно-коричневой густой пастой — ветой, внешне напоминающая итальянскую Нутеллу, но по вкусовым качествам превосходящая все «нутелы» вместе взятые. Стоило бы итальянцу раз попробовать вету, чтобы навсегда потерять вкус к Нутелле. Я осторожно взяла баночку с этой волшебной пастой, привезенной накануне из Чечении, подняла крышку, принюхалась.

Лайла целых десять лет ждала своего первенца. В жарких мольбах выпрашивая его у Всевышнего. «О, Аллах, пошли мне ребенка», — шептала она долгими зимними ночами орошая подушку горькими слезами. И Аллах внял ее мольбам и послал ей прелестную дочурку. Она была ангелу подобна. С белой прозрачной кожей, с золотистыми кудрями, с голубыми как небо глазами, с пухлыми ручками, с ножками в перевязочках, и с умилительными ямочками в уголках розового рта.

Келимат всю ночь не сомкнула глаз. Лихорадочный взляд ее черных глаз блуждал по стенам. Горячая кровь волнами приливала к ее одряхлевшему от старости сердцу. «Я АллахI, Ахь динчунна реза ю хьун со», — слетал шепот с ее губ и Келимат переворачивалась на другой бок, шумно вздыхала и снова мерила взглядом покосившиеся стены.

Сельчане крепко спали, когда земля начала мелко-мелко подрагивать, люди уже давно научились по шуму и грохоту узнавать, какая техника на этот раз «посетила» их многострадальную улицу. Они отрывали головы от подушек, прислушивались, раздумывая, что привело этих окаянных псов войны в село, несмотря на середину ночи? Хотя за последнее время кроме тех зачисток, когда, окружив на рассвете, «зачищают» селение, практиковались и «адресные зачистки», где мирно спящих людей, залепив скотчем рот, забирали, ничего не объясняя.

Однажды весьма уважаемый волк очень достойной породы, по имени Вулф, решил пойти на охоту. Его супруга, своим покладистым характером известная в округе волчица по имени Верона суетилась, собирая мужа.
— Ты слышишь меня?! — Обратился Вулф к супруге.
Следуя суровым законам гор, по которым жило его племя, он не мог называть супругу по имени. Верона тут же появилась на пороге кухни, вытирая о фартук мокрые руки.
— Не забудь мне положить в сумку папиросы.
— Я положила тебе пачку «Казбека» этого достаточно?

Мекхаш Расу был из тех стариков, о которых в чеченском народе говорят: благородной внешности. В свои 75 он был статен, высок и свеж лицом. Тонкий хищный нос и блестящие тёмные глаза, грозно глядящие из под каракулевой папахи, придавали ему сходство с абреком из книжных зарисовок Печорина. Но самым заметными в его внешности были усы, потому его так и прозвали – Мекхаш Расу...

29 сентября 1819 года, карательная операция под руководством генерала Ермолова. Молочный туман, цепляясь за кроны вековых деревьев и медленно опускаясь, сизой дымкой окутывал спящий аул. Земля задрожала под копытами всадников, молча подбирающихся к аулу. Вдалеке показались глинобитные крыши, и всадники, в коих уже бродила дурная кровь, пришпорив коней, понеслись вскачь. «Ура-а-а!» — Неслись их крики...

Поезд тронулся, я посмотрела в окно. По перрону бежал молодой человек. «Ксюша, я буду ждать тебя… буду ждать… Слышишь…», — доносит эхо. Девушка что-то шепчет в ответ, вытирая ладонью слезы, градом катившиеся по щекам. Парень остался далеко позади и девушка, бросив отчаянный взгляд на пустой перрон, исчезла в купе. За окном потянулись привокзальные строения. Я сидела, облокотившись на стол, и неотрывно смотрела в окно.

Его вонючий жалкий хвост, оба уха и неприглядный пупок были украшены таким диковинным пирсингом, что даже пигмеям не снились. Все его тело украшали татуировки и наколки непристойного характера. На левой лапе до самого плеча была наколка голой крокодилицы, ее пухлые губы, вытянутые для поцелуя были разрисованы ярко-красным цветом, по спине ее проходил роскошный гребень, а хвост, пупок и оба уха разрисованы так, что рябило в глазах. Оголенные ноги ее были в черных чулках-сеточке, и больше на этой наглой девице не было ничего.

У Айдамара родился сын, которого звали Исмаил, и был он моим родным дедом. Мой прапрадед Салам погиб в бою с русскими, Айдамар отдал жизнь в борьбе за свободу, чтобы Исмаил и его потомки жили в независимой и свободной стране. Чтобы не знали войны и стали созидателями мирной жизни. Айдамар участвовал в восстании 1877 года, которое было жестоко подавлено царскими войсками под командованием генерала Свистунова. Моему прадеду посчастливилось дожить до 52 лет. В основном мужчины, с юных лет участвуя в боях, погибали молодыми.

С приветом из Чечни твой Толян. Я пока жив, мама. И это радует. Оставив позади руины Грозного, сгоревшие заводы и нефтехранилища, аэропорт и железную дорогу с вокзалом, мы двинулись на села. В Грозном, мама, делать нечего. Впереди села. Вот, мама, где нетронутое имущество! Дома полные видео-аудио техники, горы ковров, посуды, сундуки набитые шелками, ларчики с золотом и камушками. Вот где, мама, Клондайк нетронутый!

«Биркин бэг» — одна из самых дорогих сумок в мире, которые производит фирма «Гермес». Названа она так в честь англичанки Джейн Биркин, культовой актрисы и певицы живущей во Франции. Сумки эти изготавливают из телячьей и крокодиловой кожи, и среди Голливудских звезд считаются самыми престижными. Виктория Бекхэм, Николь Ричи, Кэтрин-Зета Джонс и многие другие имеют не одну сумку «Биркин». Отчего же эти звезды не задумываются о том, что бедные крокодилы могут испытывать муки...

Мансур выключил компьютер, медленно встал, прошелся по комнате и остановился напротив зеркала. Посмотрел на себя в профиль, фас, пальцем провел по носу, поморщился, шумно втянул воздух. Вытащил из левого кармана брюк капли для носа и, закинув голову назад, пшикнул пару раз. Опять втянул воздух, со свистом продышался.

Рассказ про маленькую арабку.

В далеком и жарком Тунисе, в семье молодых родителей вместо ожидаемого мальчика, на свет появилась девочка. Тельце девочки было крошечное, кожа вся сморщенная, сухая. И вообще девочка походила на маленькую высохшую мумию. «Девочка не жилец» — вынесли врачи свой вердикт. Слова эти так запали в душу матери, что она не сводила глаз, порой как ей казалось, бездыханного тела младенца.

О чеченской девушке, которая мечтала выйти замуж по любви и добилась своего.

Огромная двухуровневая квартира Магамаевых на Кутузовском проспекте была полна гостей. Столы сервированные Богемским хрусталем, Дрезденским фафором и черненным серебром ломились от еды и явств. Из кухни дразня аппетит доносились ароматные запахи пряностей, где над пыхтящими кастрюлями вытирая фартуками катившийся со лба горошины пота колдовали женщины. Хозяйка суетилась заглядывала в кастрюли, пробовала еду на вкус, на бегу обсыпала подносимое к столу жаркое гарнатовыми зернами. В огромных овальных как медальоны блюдах подавалось мясо молодого теленка под красным соусом...

Вы знаете, был такой город на земле и назывался он Грозный! Такой невероятно красивый, считавшийся жемчужиной Северного Кавказа, город дивной красоты, что мог затмить собой даже Рим, мать всех городов на Земле. Город, который смело мог претендовать на восьмое чудо света! Кто не видел Грозный, кто не знает его, кто не жил в нем, тот, наверное, никогда меня не поймет... Чтобы его оценить, его надо было видеть, чтобы чувствовать его пульс, надо было в нем жить, чтобы им грезить и не предать забвению, его надо было любить так, как любили его мы, бессменные его жители.