Маршо

Весна полыхала зеленым своим огнем. Когда юноша, вышедший из машины цвета весны, пересек овраг и вышел во двор ветхого, утопающего в старом саду дома, дуновение жизни этого двора, некогда, кажется, приснившегося ему, заставило его замереть на месте. Дом с террасой без перил, перед ним, под навесом, глиняная печь, в какой жарят кукурузу, старик, сидящий спиной к нему, отбивая мотыгу, старуха, вышедшая навстречу, отворив цепляющую пол дверь... — все было точно так же, как в той, давно ушедшей, но сладко щемящей душу в воспоминаниях жизни его прадедов и прабабок.

Солнце уже садилось. Старуха сидела на верхней ступеньке трехступенчатого крыльца. В ее влажных глазах отражались гаснущие лучи алого солнца. У ног ее возилась курица, кормила цыплят, кудахча им что-то по-своему. Курицу старуха не замечала. Кто-то пожелал ей доброго вечера. Она улыбнулась и ответила:
— Доброй пусть будет жизнь твоя, Ази...

ХIай латта, ахь геч дир дуй
О, земля (родная), простишь ли ты тем —
Хьо эрна хьоьшушболчарна?
Топчущим тебя напрасно?
Хьешана дIакъовлуш, дIакъовлуш гIуй,
Гостю закрывая, закрывая засов,
ГIиллакхаш дицделла, дицделла, дицделлачарна?
Забывшим, забывшим, забывшим приличие.

В такие дни в ее воображении трубили лани, бежали потоки, краснели леса, начиналась круговерть ранней весны. Ей хотелось идти босиком по парящей, согревающейся под весенним солнцем земле, чтобы ветер играл ее платьем; идти, ощущая связь со всей природой. Это было так притягательно, что забывалось все. Но она не пошла. Как?! Познать радость, которой не знали ни Дачча, ни Шида, ни Салах? Нет. Ей было бы еще труднее после. Было бы? Как знать. Но она возвращалась в свой дом, наполненный воспоминаниями, ветшающий с каждым днем, уходила от обращенных на нее глаз, от желаний многих. Нет, она не хотела, чтобы вернулись к ней эти дни, призывы к радости и наслаждению...

В коридоре пронзительно прозвенел звонок. Дверь 7 «а» широко распахнулась, и в класс ввалился директор — низенький толстый человек средних лет, получивший от старшеклассников меткое прозвище — Пузач. Шум в классе тотчас стих. Двое мальчишек, легким галопом носившихся по партам, мигом соскочили вниз и спрятались за спинами товарищей. Мальчик-толстяк, с видимым удовлетворением настойчиво колотивший девочку по голове учебником, быстро развернулся и побежал...

За пять лет, что учился в городе, я часто проходил мимо этого дома. Заглядывал через забор, стараясь рассмотреть двор. Тогда я и увидел два ореховых дерева, зная, что их должно быть три. «Когда-нибудь он будет моим», — обещал я себе каждый раз. Наконец, в прошлом году увидел на заборе: «Дом продается. Обращаться в любое время». Тогда я впервые вошел во двор, ступив с правой ноги, и так и остался стоять, словно окаменел, не в силах тронутся с места. Я вспомнил все.

Я умер! Я убил в себе свой мир!
Я сжег сады, посаженные в детстве.
Отвел традициям с беспамятством соседство
И вечный снег идет в моей груди.
Одной лишь спичкой я спалил себя
И предков всех, что в родословной были...

Как, далёко-далёко, где-то там в Подмосковье
Ткъа, генахь генахь цхьанхьа-м Москва юххехь
Фотографию сына уронила рука.
К1ентан сурта охьадожира куьйго.
А по белому снегу уходил от погони
Ткъа къайчу ло т1ехула д1аводура т1аьх1адаларах
Человек в телогрейке или просто ЗК.
Силга йоьхна адам, я иштта ЗК.

А.А. Мацаев в составленном им «Словаре» переводит чеченское слово onda на русский как «крепкий», «твердый», «сильный», «прочный». В горных диалектах, более архаичных по сравнению с равнинными, легшими в основу чеченского литературного языка, это слово звучит как anda. Вообще замечено, что в древности чеченский язык был больше «акающим», нежели «окающим».

Хвала Аллаху, Господу миров! Да благословит и да приветствует Аллах нашего пророка Мухаммада, членов его семьи и его сподвижников! Священная Ка'ба — это древний Дом Аллаха (бейту-Ллахи-ль-'атик)... место, куда устремляются сердца мусульман, в какой бы части земного шара они ни находились... в его сторону направляются лица и сердца мусульман, испытывающих трепет и благоговение перед Одним Единственным Аллахом, пять раз в день и по ночам... мусульмане из самых отдаленных мест прибывают к древнему Дому Аллаха (бейту-Ллахи-ль-'атик), чтобы совершить свои обряды и обойти вокруг священной Ка'бы, с тех самых пор, как ее построил любимец Аллаха — Ибрахим, да пребудет над ним мир. Ка'ба — это первый дом, который воздвигнут для людей для того, чтобы они поклонялись в нем Аллаху, следуя прямым путем и исповедуя чистую веру, свободную от ложных убеждений и ошибочных представлений...

Итак, противостояние двух сверхдержав окончилось победой одной. Побежденная Россия выплачивает контрибуцию под видом невыразимых ни в каких цифрах внешних долгов, управляется назначенными оккупационными властями менеджерами, которые хоть и говорят по-русски (и даже родились в России), но по образованию, по образу мыслей и духовно (скорее бездуховно) являют собой образчики западных кризисных менеджеров.

Итак, для завоевания Кавказа нужно:

1. Воспитание женщин.
2. Уничтожение шариата.
3. Восстановление христианства.
4. Пути сообщения.
5. Орошение.
6. Дальнейшая колонизация.

Восемь часов вечера. Шестидесятилетний старик Гудайберд, пользующийся славой самого большого скупца и жадины в селе, достает из кармана ручку, раскладывает перед собой двойной листок ученической тетради и собирается писать письмо сыну, работающему по договору в Сибири. Старый Гудайберд кончил когда-то всего четыре класса сельской школы, но грамотных людей уважает. Поэтому и теперь, в старости, в нагрудном кармане кавказской рубахи-гимнастерки вместе с четками он всегда носит ручку и записную книжку. Впрочем, тому есть и еще одна причина. В минуты вынужденного безделья, когда и скотина накормлена и вечерний намаз совершен, Гудайберд достает из кармана ручку, находит откуда-нибудь клочок бумаги, и, состроив на худосочном лице значительную мину, начинает писать.

Мы с ним вместе чабановали в горах. Отара была колхозная. Он меньше года назад вернулся из армии. Парнем он мне показался вежливым, хорошим. Я предложил ему отправиться со мной в горы, и он согласился. Мы с ним сразу поладили. Бывало, загоним отару в кошару, растопим печь и лежим себе, отдыхаем. Печь стояла посреди комнаты, а двое наших нар — по сторонам от нее. Дверцу печи мы всегда оставляли открытой. Лампу не зажигали, разве что если зачем-нибудь понадобится. Переговорили мы с ним многое. То есть это он мне многое рассказывал, как я понял позже, много позже.

Если вы верите во что-нибудь хорошее, — поверьте: именно в нашем селе более чем где-либо еще на земле случаются необыкновенные вещи.
Если полуденную тишину моего дома кто-нибудь, ворвавшись, нарушит громким криком о том, что воскрес фараон Аменхотеп, бальзамированный три тысячи лет назад в Древнем Египте, — этому странному вестнику я спокойным тоном скажу:
— Братец! У тебя с головой немножко не все в порядке. Пойди-ка прогуляйся на воздухе.
Но если моего уха коснется слух о том, что вышеописанный монарх с блистательной свитой сошел с трапа самолета в грозненском аэропорту и направляется в наше село, я вскричу:
— Я должен приветствовать его! Аменхотеп очень знатный гость! Я не могу не приветствовать такого гостя, как Аменхотеп!

Лил сильный дождь. Втянув голову в плечи, Хаси медленно шел по дороге, ступая по лужам и не обращая внимания на то, что ноги у него давно мокрые. Иногда останавливался, подставляя лицо дождю. Снова шел. Когда он подходил к многоэтажному дому, дождь полил еще сильней. Поднявшись на четвертый этаж, он позвонил.
— Кто там? — послышалось изнутри.
— Леми, ты один?
— А, это ты, Хаси?
— Я.

Когда познаешь этот мир.
Ты загорюешь, не иначе...
Из-за неправд, пройдох, задир
Не забывай одной задачи!
Священный Иерусалим
Томится под пятой злодеев...
Когда ты вырастешь большим,
Кошмаром для иудеев!

Пропустим орды Чингисхана и полчища Хромого Тимура, Начнем с казаков. Казаки борются с царским режимом, беглые из них находят помощь в Чечне (и даже роднятся с нашими тайпами), а затем казаки жгут наши аулы за то, что в них укрывают беглых русских и казаков (главное зло чеченцев, по утверждению Ермолова, заключалось именно в этой причине, а не в нашем «традиционном воровстве»).

Так вот, невольно я отметил, что больно много развелось у нас физически нескладных молодых людей, чуть ли не полных дегенератов. Но вряд ли это связано с экологией или недавней войной — ведь эти парни и девушки родились за лет 10-12 до начала русско-чеченской войны. В таком случае, откуда здесь взялись молодые парни, отнюдь не статные, с плутоватыми, откровенно жидовским выражением глазенок, с печатью трусости на лицах, не умеющие вести себя среди людей? На чеченцев, истинных чеченцев, они не похожи вовсе! Это факт.

Мы нахи из народа Ноя.

Страна нахов… Казалось, сама ВЕЧНОСТЬ коснулась этой удивительной горной страны, еще не утратившей первозданной чистоты. Нахи издревле обитали на этой земле. Рождались, жили и умирали. Сказывали, что в стародавние времена срок жизни достигал пятисот-шестисот, а то — и тысячи лет. Но даже этого промежутка не хватало человечеству для завершения намеченной ими программы земных дел в стране нахов.

«Порази жителей того города острием меча, предай заклятию его и все что в нем, и скот его порази острием меча. Всю же добычу его собери на середину площади и сожги огнем город и всю добычу его во всесожжение Господу, Богу твоему»

— Руки вверх! — раздалось за спиной.
Обернувшись, Довт увидел зрачок наганного ствола, целившийся ему в переносицу.
«Сторож», — поняли глаза, прежде чем разум успел вникнуть в увиденное.
— Послушай, — вырвалось у Довта.
Свистнула, едва не отхватив ему ухо, пуля.
Прежде чем Довт успел нажать курок, его куснуло в грудь, слева.
Довт понял свою главную ошибку чуть раньше, чем его ударило между бровей.
Третью пулю сторож, одетый в милицейскую форму, всадил ему в затылок.
Тело Довта дернулось в последний раз.

Раньше люди с рождением каждого ребенка сажали грушевое дерево. Погубившего грушевое дерево суд приговаривал к смерти. Теперь люди больше не сажали деревьев — войска без разбора срубали и жгли и фруктовые деревья, и целые леса. Если не считать диких, люди давно забыли фрукты, тяжелые от меда пасеки... Матери забыли произносимые при рождении сына слова: «Пусть ты, легкой рукой поглаживая седую бороду, похоронишь свою мать»...

Но тридцать продрались, ушли по зеленым плечам гор
и исчезли в объятьях голубого горизонта,
«Марша вогъила!» Нет меры их счастью!

...И с живыми, и с мертвыми случилось лишь то,
что могло с ними случиться. И с мюридом, и с имамом...

О гехинском наибе Саадоле (Iусми СаIдулла) рассказывают предания горских чеченцев Аргунского ущелья.
«Саадола был уроженцем аула Ботурча в Дишнийн-мохк. До того, как присоединиться к имаму Шамилю, Саадола с друзьями самостоятельно совершал набеги на царские укрепления».

псевдоним (подпись) автора — А.Д.
ник в ЧеНете — Малютка

Что случилось с тобою?
Почему ты грустна?
Ты Чеченка от Бога!
Ты была так горда...

О том, как возникали названия стран и областей:
«Одиссея Вахи–чечена»
или
«Хроника странствий»

Проблема этимологизации слов нахских языков, несмотря на более чем полувековые усилия, направленные на ее решение, не утратила своей актуальности. Решить ее пытаются с помощью сравнительно-исторического метода, разработанным на материале индоевропейских языков. Так, существуют попытки сблизить нахско-дагестанскую языковую семью с хурритско-урартскими языками. Однако они могут считаться успешными лишь в единичных случаях, так как в целом лексический материал не возводится к праисточникам.

Предки современных чеченцев, населяющих сегодня территорию Дагестана, проживали здесь еще в глубокой древности. Данные археологических раскопок поселений и могильников Хазар-Калинского, Новолакского, Яман-су, Балан-су и других на территории Акки подтверждают наличие вайнахского элемента в Тереко-Сулакском междуречье. То обстоятельство, что здесь население сохранило в своей разговорной речи "более древние формы вайнахских языков", свидетельствует об обособлении этой части этноса в самом начале процесса внутриэтнического разделения вайнахов на чеченцев, ингушей, орстхойцев, кистинцев, аккинцев и т.д. Люди издревле именовали себя в этих местах «аккинцами» («аккхи»), но к ним применялось также и другое этническое имя — «ауховцы» («овхой»), что и привело к образованию двойного названия: аккинцы (ауховцы). При анализе всех этнополитических процессов в регионе необходимо иметь в виду, что значительная часть проживающего здесь чеченского населения воспринимает землю в означенных границах как «исторический Аух», как единственное место в мире, где возможно существование аккинцев.

Артур Берсаев


Песня эмигранта

Что дает носителям русского языка изучение вайнахского языка?
Некоторые нахские фонемы трудны для русских. Стоит ли тратить время для их изучения?
В данной статье автор попытается дать ответы на эти вопросы.

Сыздавна беглые русские, и не только они, находили приют у чеченцев, так как последние, изгнав своих феодалов, установили у себя общественный строй типа республики во главе с советом старейшин страны (МЕХК-КХЕЛ).

Автор статьи —
Гапаев (исследователь местного быта).

На подлинность не претендует.
Если все, что написано, не правда, желательно опровергнуть, фактами и правдивыми трудами. Чтобы в дальнейшем, читая подобную статью, читатель был осведомлен об ее правдивости.

Происхождение любого народа — проблема сложная, для решения которой требуются десятилетия. Проблема тем труднее, что для ее решения недостаточны данные только одной отрасли гуманитарных наук, скажем, данные языкознания, археологии или этнографии, взятые в отдельности. В наибольшей степени сказанное относится к тем народам, которые не имели своей письменности в историческом прошлом, к каковым относится и чечено-ингушский народ.