Обзор российских СМИ (15—19 сентября)

Российская газета.Неделя от 18.09.2008

ЧЕЧЕНСКИЙ ИЗЛОМ

Среди 88 погибших в авиакатастрофе в Перми был и генерал Геннадий Трошев - один из самых уважаемых и любимых подчиненными российских командиров.

Незадолго до своей смерти он закончил свою третью и, как оказалось, последнюю книгу "Чеченский излом", которую подарил "Российской газете". Бывший командующий группировкой войск на Северном Кавказе снова взялся за перо, чтобы, как он сам пишет, "предостеречь всех от повторения допущенных в 90-е серьезных ошибок - и политических, и военных". Перед вами - отрывок из книги.

Перед смертью генерал Трошев попытался предостеречь всех от повторения допущенных в 90-е ошибок

Дипломаты в погонах Одна из главных задач состояла в том, чтобы убедить мирное население Чечни: армия пришла не убивать и грабить, а лишь уничтожать бандитов. Чего скрывать, еще несколько лет назад многие чеченцы видели в нас оккупантов. Поэтому в те осенние дни приходилось заниматься не только прямыми обязанностями (то есть руководить войсками), но и "дипломатией" - встречаться с главами администраций селений, старейшинами, духовенством, простыми жителями. И такое происходило почти ежедневно.

Меня тогда некоторые деятели упрекали за излишний либерализм, называли "добреньким дядей". Но я убежден, что поступал правильно.

Я уже упоминал, что родился и вырос в этих местах, хорошо знаю обычаи и традиции, чеченский менталитет, знаю, как держать себя в разговоре со стариком, а как - с молодым. Чеченцы уважают того, кто держится достойно и не унижает достоинства другого, кто уважает нравы горцев. Ведь можно разговаривать в ультимативной форме - угрожать, запугивать, обвинять. Но простой житель станицы или села - хлебопашец или скотовод - не повинен в войне, чего же его зачислять во враги? Он идет на переговоры, чтобы мирно решить вопрос, а не убеждать меня в правоте бандитов.

Я старался разговаривать со всеми адекватно. Если человек старше меня, я обращался к нему почтительно - на вы. Объяснял доходчиво, чего хочет армия, федеральная власть. При этом не юлил, а говорил правду. Просил, чтобы переговорщики затем рассказали односельчанам о наших целях и настрое.

Если бы стал лукавить, они сразу бы почувствовали фальшь моих слов: ведь на таких встречах обычно бывали старейшины, умудренные жизнью люди, различающие, где правда, а где обман... Они верили мне. И я поверил сразу в искренность их стремлений к миру - уже на первых переговорах в Шелковском районе.

Культурная зачистка Какие вопросы обсуждались на таких встречах? Самые разные. Вначале я выслушивал людей. В один голос они говорили о том, что устали от анархии и беззакония, хотят, чтобы установилась нормальная, твердая власть. Разочарованы обещаниями Масхадова, не верят ему.

Ближе к Гудермесу начались серьезные трудности. Из данных разведки я знал, что в населенных пунктах находятся боевики, которые собираются оказывать сопротивление. Но и здесь мы вновь прибегли к использованию метода "военно-народной дипломатии". Подходили к тому или иному населенному пункту на расстояние "пушечного выстрела" (чтобы мы могли поразить огнем противника, а он нас не доставал), блокировали его, а затем приглашали местную делегацию на переговоры. Люди, как правило, приходили - глава администрации, представители старейшин, духовенства, учителя - от трех до десяти человек.

Бывало, по два часа я с ними разговаривал. Убеждал, что войска пришли не для того, чтобы разрушать дома и убивать жителей, хотя мы знаем, что в селе находятся бандиты. Мы вам даем время для того, чтобы вы собрали народ и переговорили. Предупреждаю сразу: войска войдут в село без стрельбы.

Но если кто-то выстрелит в сторону моих солдат, моментально откроем ответный огонь.

Я честно все говорил. Просил объяснить жителям ситуацию и дать ответ. Не получается мирным путем - скажите мне об этом, убеждал я делегацию, в противном случае тактика будет другой... Через несколько часов переговоры возобновлялись.

Старейшины давали слово, что никто стрелять не будет. После этого подразделения внутренних войск и милиции проводили зачистку под прикрытием подразделений министерства обороны. Именно тогда в обиход вошел термин "культурная зачистка". У многих это выражение вызвало смех, откровенное раздражение - мол, что с ними церемониться - надо действовать жестко. Я же настаивал на своем. На штабных совещаниях, где присутствовали и представители МВД, непосредственно участвующие в зачистках, строго требовал от командиров, чтобы при осмотре дворов и домов не занимались мародерством.

Такая тактика находила отклик. Нам не стреляли в спину, а во многих селах мирные жители (я говорю о чеченцах) порой угощали наших солдат хлебом, молоком - чего раньше, если брать первую войну, никогда не было. Часто чеченцы приходили ко мне на командный пункт - приглашали посетить школу, выступить на митинге... Это свидетельствовало о том, что армию в республике встречали как освободителя, а не как завоевателя.

"Это Трошев, он стрелять не станет" Когда войска покидали тот или иной населенный пункт, туда возвращались беженцы, причем имевшие крышу над головой - их дома не пострадали. Уходить же из села их зачастую вынуждали бандиты, которые накануне прихода федералов нагоняли страх: "Придут русские - всех вас перережут. Или оказывайте сопротивление, или покидайте села". Конечно, люди боялись. Но, возвращаясь в село, убеждались, что их жилье и имущество в целости и сохранности. Поэтому спустя время на переговорах уже не звучала тема угроз обстрелов, каких-то репрессий.

А спрашивали местные чеченцы о том, к примеру, можно ли завтра вернуться в свои дома. Конечно, можно. И они возвращались. Таким образом, мирная жизнь в северных районах республики восстанавливалась быстрее.

Конечно, не всегда и не везде проходило все так гладко, как хотелось бы. Но следует подчеркнуть: большинство чеченцев радовались нашему приходу в республику.

Там же, под Гудермесом, я познакомился с муфтием Чечни Ахматом Кадыровым - человеком непростой судьбы. В первую чеченскую войну он поддержал Дудаева и выступил против ввода российских войск на территорию Чечни. Но затем решительно порвал не только с бандитами, но и с Масхадовым. Кадыров публично осудил действия ваххабитов, вторгшихся в Дагестан, открыто призвал чеченский народ бороться с бандитами и уничтожать их.

Метод военной дипломатии оправдывал себя и в горах. Там произошла моя встреча с Супьяном Тарамовым. Он родом из Ведено. Рос и учился вместе с Шамилем Басаевым. В первую войну не воевал против нас, но и не поддерживал российские войска.

Помню, был такой случай. Под Кади-Юртом я вел переговоры, но кто-то очень хотел их сорвать: спровоцировали местных жителей, несколько сот человек (преимущественно женщин), и они двинулись из селения Суворов-Юрт в нашем направлении.

Настроены были враждебно. Как позже выяснилось, им сказали, что войска через несколько часов сотрут Кади-Юрт с лица земли. А я прибыл туда фактически без охраны: со мной лишь несколько офицеров на боевой машине пехоты. Узнав о провокации, я вызвал на всякий случай пару вертолетов.

Они стали кружить над нами. Однако, к счастью, военная сила не понадобилась. Увидев меня, толпа сразу успокоилась. Многие меня узнали, протягивали руки для рукопожатия... Вышла пожилая чеченка: "Люди, так это же Трошев! Он стрелять не станет. Расходитесь! Все будет нормально".


Другие вайнахские новости за 15—19 сентября