Лекхачу лаьмнашкахь
Высоко в горах
Цу луьста хьаннашках
В густых лесах
Бухдуьлу шовданаш
Ключом бьют ручьи.
Шовдане йогIуш ю
К ручью идет
Сийна бIаьргаш керчош
Закатывая свои синие глаза...

Сийнача сегаленга, хьо бIарахьажла
На синее небо ты посмотри
Малхага Iа, ма бувца хьай бала,
Солнцу о бедах не говори
Кхетаде хала дац са дегачу латтар
Не трудно понять, что в сердце творится
Iа сога ладувхала, хьай дега йIовхал ара ялийтла
Послушай меня, сердца тепло ты отдай

Фа дез вайн дах?
Что нужно чтоб жить?
Дукх хаттараш да ха дезаж
Множество вопросов на которые нужно ответить
Хьей ця висач дукх хьаман уйла ма езе
Когда остаешься один задумываешься о многом
Аз тамаш ца еж диса дац вал хIамма
Не осталось ничего чему бы я удивилась
Са дега паргIато аз лехач хан
В поисках спокойствия сердца своего

ХIай латта, ахь геч дир дуй
О, земля (родная), простишь ли ты тем —
Хьо эрна хьоьшушболчарна?
Топчущим тебя напрасно?
Хьешана дIакъовлуш, дIакъовлуш гIуй,
Гостю закрывая, закрывая засов,
ГIиллакхаш дицделла, дицделла, дицделлачарна?
Забывшим, забывшим, забывшим приличие.

Политика царизма «разделения» и экономическая замкнутость различных районов Чечни и Ингушии создали к началу Октябрьской революции такие условия развития чечено-ингушского языка, которые исключали возможность практической постановки вопроса о едином литературном языке с первых же годов Великой Пролетарской революции. Вопрос о единой чечено-ингушской письменности с первых дней советизации находится в центре внимания советско-партийной общественности.

Иордани...
Иордания...
Иордани...
Иордания...
Гене, суна ганза мохк.
Далекий край, который я не видел.
Бахнарш, тесна Башлам, аре,
Ушедшим с просторов Башлама,
Муха беха хьуна чохь?
Как живется им у тебя?

ХIе-хIей! Нохчо ву со, Нохчо ву со!
Чеченец я, Чеченец!
Сай Даймехка сий ларам ба
Честь отчизны уважить
Нанас вина Нохчо ву со.
Рожденный я Чеченец.

Time goes by so slowly...
Ха да юд сов лаьгIа
Every little thing that you say or do
Фунаг1 оале 1а , Фунаг1 1а ца дуй
I'm hung up
Аз Iоюулл

Сан дог доьлху, даймохк.
Мое сердце плачет, родина
Сан дог лаза,
Мое сердце болит,
Сан жима хьоме, хьоме даймокх.
Моя маленькая милая, милая родина.

Как, далёко-далёко, где-то там в Подмосковье
Ткъа, генахь генахь цхьанхьа-м Москва юххехь
Фотографию сына уронила рука.
К1ентан сурта охьадожира куьйго.
А по белому снегу уходил от погони
Ткъа къайчу ло т1ехула д1аводура т1аьх1адаларах
Человек в телогрейке или просто ЗК.
Силга йоьхна адам, я иштта ЗК.

Сан нана, хьол хаза, хьол деза дуьненчохь х1умма а дуй?
Мать моя, есть ли красивей тебя и дороже на свете?
Хьан сий деш вала ву реза, тешаеш ца баарх дуй.
Я жизнь готов отдать за честь твою, хоть и не клялся в этом никогда.
Хьешана мерза пхьор х1иттош хила хьайн хьийза до са.
Гостю ужин готовишь, заботясь о нем.
Ца лела цабезам г1иттош, я хьайна ца лоьху са.
Не держишь зла у себя в сердце, и не ищешь выгоды для себя.

Дийнахь буйьсан дог чу йижна,
Днем и ночью в сердце запала,
Дайна бартца декъал эцна. [первое слово не понял]
Устами отцов благословленная.
Дахар ду са хьоца дезна,
Прожить с тобой я мечтаю,
Нохчийн оьзда хаза йо1.
Чеченская добропорядочная девушка.

А.А. Мацаев в составленном им «Словаре» переводит чеченское слово onda на русский как «крепкий», «твердый», «сильный», «прочный». В горных диалектах, более архаичных по сравнению с равнинными, легшими в основу чеченского литературного языка, это слово звучит как anda. Вообще замечено, что в древности чеченский язык был больше «акающим», нежели «окающим».

Пускай над городом клубится,
Пускай клубится черный дым!
Пусть город Грозный стал разбитым,
Хоть был когда-то молодым!

Песня «Судьба не балует» или «Чеченский атом»

Он попадет, Он нас убьет,
Он все пробьет, он все сожжет,
Чеченский атом, гранатомет!

«...Таким образом, сложившееся в литературе мнение, что ингуши до сер. XIX века не знали исламской религии, на наш взгляд, не соответствует действительности. При этом утверждение Ислама в Ингушетии нельзя рассматривать как процесс синхронный, охватывающий всю территории Ингушетии. Этот процесс протекал на разных этапах с различной интенсивностью и имел значительную временную протяженность, продолжаясь с VII – сер. XIX вв...»

Язык нохчи — в силу множества объективных (а более — панобъективных) причин — за последние десятилетия претерпел не самую лучшую трансформацию. Так называемое «двуязычие», массированно внедрявшееся в наше сознание, привело к маргинальности нашего мировосприятия и, как следствие, к автоматическому «сбросу» целого лексического пласта из активного словаря в пассив, в некий языковой депозитарий.

Сегодня, когда мы — в очередной раз! — пытаемся возродиться из пепла, восстановление языка в его прежнем (насколько это возможно в нынешних непростых условиях) облике и величии — задача и благодарная, и благородная.


© Лёма Ибрагимов