Просто о главном.
Вспомнить эту историю меня заставили слова все чаще звучащие от очень, казалось бы, разных людей, но совершенно одинаковых в своем плебейском духе.

Я был вхож в одну семью и часто по делу ходил к главе дома в гости. Сидя в зале, я постоянно слышал слова, доносившие с комнаты девочек: «Восьмёрка — раз, восьмёрка — два», неустанно повторяла старшая дочь под восточную мелодию. Я не придавал этому значения — мало ли чего может делать взрослый ребёнок. Однажды младшая, Сабина, вынесла из спальни магнитофон, включила и под восточную музыку устроила танец живота.

Гуляя возле озера, я встретил её. «Олеся. — сказала она, и скромно замолчала, молчал и я, не зная, что сказать». Мы были детьми: 19 и 16 лет, и это было нашим первым чувством. С этого дня служить было веселее. Осенью я решил: «Женюсь»… и испугался. «Как же», — думал я, — «через полгода уеду я в Чечню и не увижу этих глаз? Но отец, который провожая меня в армию, взял с меня слово, что я не пропущу не один намаз и не попробую табак и спиртное — как он отнесётся к тому , что я приеду из Белоруссии с женой?»

Как хотели похитить моего брата.

Дело было в конце 60-х годов. Мне было лет 5-6. А брату моему, соответственно, 3-4 годика. В тот зимний вечер нас родители оставили дома одних, а сами ушли на посиделки к брату отца. Мы с Хусейном долго играли. У меня была кукла, туловище которой было набито опилками, а голова, руки и ноги были резиновые. У брата была заводная игрушка — жук. Божья коровка. Но почему-то темно синего цвета.

«Перестройка!» — как много в этом звуке. Ибрагим всегда был шустрым малым, видать от отца передалась ему эта коммерческая жилка. В 1988 году я приехал из Сибири, где работал по договору. Вечером собрались у Ибрагима. Я как всегда спросил у снохи: «Фотя, этот негодяй не обижает тебя?» «Обижает-обижает» — сказала Фатима, поругай его. Мы стали бороться. «Морской десант не сдается!» — кричал я. «Шабашник, ты а не Морфлот пыхтел» — Ибра. Уставшие, мы сели у дивана на пол, дыша, как паровоз...

В горах туман, мы, не боясь быть обнаруженными, развели костер. Сухие ветки трещат в пламени, каждый занят своими мыслями. Вот, распластавшись во сне, спит Ибрагим. Он женился осенью 94 года. В декабре записался в ополчение, он до сих пор не видел сына. Улыбается, наверно ласкает Джохара. Рядом, раскинув руки на плащ-палатке, лежит Сурхо, можно подумать, что под ним перина, периодически он поправляет воображаемую подушку.

Мы с детства дружили с Ибрагимом. Сколько себя помню всюду вместе. В восемнадцать решили в месте в армию идти. Но тут отец Ибрагима впервые влез в нашу дружбу. Султан, сказал он, обращаясь, как к взрослому. Ибрашка не будет служить, ты иди, если хочешь, нет, я помогу тебе с отсрочкой. Я хотел служить, ещё бы. Наши односельчане уходили в армию с 38 размером ворота рубахи и возвращались возмужавшими. Моя мечта сбылась, я попал в Морфлот.

История, услышанная на похоронах.

На похоронах Кесиры уже давно ослепшая Жама рассказывала, что после того, как ее соседка Кеcира покинула дом Увайса, то жила одна в старом родительском доме. Но Кесира была так добра, что часто навещала своих бывших соседей. Да и отношения с бывшими падчерицами остались хорошими. Увайс же утонул в горной речке, когда попытался перейти ее вброд. Не рассчитал своих сил. Не молодой же был. Его нашел спустя неделю зять, муж старшей дочери. «Да простит его Аллах», — тихо продолжала свой рассказ Жама.

С чего начать и чем закончить? Не знаю. Мысли хаотично цепляются друг за дружку. Это было давно. А может и совсем недавно. Сегодня мне 20, а тогда мне было лет 5—6. Дядя Салавди, брат мамы, часто ездил на охоту. Нам, племянникам, он привозил то черепаху, то ежа. На этот раз нам, детям, крупно повезло. Дядя Салавди привез журавля. Курли. Так мы его назвали. Журавель был ранен. Ему прострелили крыло, и сломана была голень. Баба крепко перевязало голень, а крыло почему-то смазывала керосином из керосиновой лампы, которую хранила в сарае, в подвешенном старом эмалированном ведре.

Итак, свершилось... Автор провел более 60 минут в стенах некогда славного ГНИ.

После многочисленных рассказов о жизни «нефтяного», где чаще всего фигурировали слова «не преподают»/«не учат», а также видя общую картину жизни в республики, я был более чем уверен, что увижу просто некоторый гротеск тех явлений, что вижу в среде московского студенчества. Студентов представлял себе, как и всякий иностранец, повально бездельниками и неучами, приходящими «себя показать, на людей посмотреть». А преподавателей, старых и мудрых, прошедших тяжкую школу выживания Наха в прежнем городе и ГНИ — кузнице советских нефтяников, от бурильщика до министра, который оспаривал второе, после «губкина», место с уфимским, за право быть лидером в своей отрасли. Но…

О том, как возникали названия стран и областей:
«Одиссея Вахи–чечена»
или
«Хроника странствий»

Рассказ, как приятно провел время в ментовке.

Попов С. В. был весьма внушительного телосложения и обладал столь же внушительным животом. Коротко стриженая голова следователя была несколько прямоугольного вида, а прозрачно-голубые глаза без утайки выдавали ущербный интеллект зачаточного состояния. Недопитая бутылка пива «Балтика 9-ка» стояла на грязном столе среди беспорядочно лежащих «особо важных» бумаг.

Иногда ваши шутки могут неправильно понять,
как это случилось с одним из героев нашего рассказа по имени Муса.