Умолк гитары бой, померк твой хриплый глас
И ты теперь другой, ты не один из нас
В копне красивых слов не утаишь ты суть
Их красотой себя лишь можешь обмануть

Она стояла в растерянности. Ком подкатил к горлу. Сил плакать не было. Вернее, слезы давно кончились. Она уже давно научилась плакать без слез. Она подняла взгляд на часы. Старинные часы, показывали без четверти двенадцать. Хрустальное стекло играло всеми цветами радуги. Золотистые стрелки напоминали стрелы Купидона. На циферблате был нарисован ангел. Казалось, что он вот-вот вылетит из-под стекла...

Она шла по центральной улице маленького немецкого городка. Стук ее каблуков по булыжной мостовой разносился глухим эхом вдоль всего квартала. Моросило, редкие прохожие, которые в это время суток еще попадались на улице, куда-то спешили, скорее всего, домой, чтобы, наконец, убежать от промозглости этого не по-весеннему холодного вечера. Не было видно и горожан, выгуливающих обычно в этом районе по вечерам своих питомцев. Погода и впрямь была не для прогулки...

Хьан цIийнах яра-кха со, Нохчийчоь, хьан цIийнах яра.
Нахана дIайийца вopxIe а ден цIе а хилла.
Хьан цIарца яьхна со, Нохчийчоь, хьан цIарца яьхна.
Хьешана хIоттадан комаьрша шун а сан хилла.

Я очень люблю свою Родину
Люблю больше всего на свете
Больше себя самого, семьи, детей...
И простите меня за это

Мекхаш Расу был из тех стариков, о которых в чеченском народе говорят: благородной внешности. В свои 75 он был статен, высок и свеж лицом. Тонкий хищный нос и блестящие тёмные глаза, грозно глядящие из под каракулевой папахи, придавали ему сходство с абреком из книжных зарисовок Печорина. Но самым заметными в его внешности были усы, потому его так и прозвали – Мекхаш Расу...

Даймохк, сан сийлахь Даймохк!
Бу сан безам хоьга бокх.
Хьан уьйре малхо саьрла йойкху,
Хьан лаьмнаш ду хаз делла сун,
Хьан гIала гинчун дог ловз дуьлур
Ма хаз белл хилла Дал хьо тхун!

Боитесь, что не попадете в Ад?
Он ближе, чем застежки на ботинках,
Которые вам выдал мерзкий гад,
Чтоб вы пинали братьев в поединках.

Было морозное декабрьское утро. Выпал первый снег. Он падал долго, укутывая своим пушистым покровом первые раны чеченской земли. Вокруг все сверкало ослепительной белизной, и зимнее солнце так радостно играло лучами, словно подзадоривало — поиграть с ним в снежки, слепить снеговика. Но почему-то не было слышно привычного в это время и в такую погоду детского гомона и смеха. Даже просто людских голосов не было — вообще ничего, кроме гула военных самолетов. Наш поселок застыл, как будто жители его заснули страшным сном и все не могут не проснуться...

Недавно у моей дочери был день рождения. Я никак не могла сосчитать, сколько же ей лет исполнилось.
— Мне исполняется 29.
— Как 29?
— Да, мама, ты не молода…
Как же так? Если моей дочери — 29, сколько же мне? Что я должна сказать людям?

Каприз погоды
Перемена настроений
Глоток воды
А кофе на потом
Пытаюсь написать
И к счастью, я не гений.

Сан бIяргаш чу хьожуш алал хьай дог дац со
Сан лергашна хозийтуш алал хьай ах яц со.
Син-пхенаш сан хедош, хьекъалах талхош
Сан кийрар дог дохош алал хьайн хьашт яц со.

Ойланца хье бакъийна,
Сагатдарца са дукъдина,
Кийрара дог делхина
БIаьр-хи сан лекъна...

Редко выпадает возможность ознакомиться с популярной художественной литературой, вот недавно попалась в руки и как-то между делом была прочитана «Энциклопедия относительного и абсолютного знания» Бернарда Вербера. Сама книга довольно популярна, и возможно многие ее уже читали, представляет из себя некий сборник занимательных фактов и историй, некоторые из которых, а особенно этнографические зарисовки, могут быть интересны и нашим читателям. И так, привожу отдельные истории с некоторыми сокращениями...

Она подняла глаза... и слегка улыбнувшись, ответила...
— У меня нет секретов...
Для губ у меня только Правда и Искренность,
Для голоса — постоянное вспоминание о Боге...

Цу дашон маьлха нур хьан юьхьтIе Iенош,
Iуьйренан гIойлане олхазарш хийшош,
БIаьстенан махаца хьо ховха хьоьстуш,
Гур дуй-те ялале и хаза денош…

Я стану тенью твоих снов,
Весенним ветром зимней ночи,
Оставлю мир такой порочный,
Что б стать лишь тенью твоих снов!

Задал когда-то горец мудрецу
Совсем простой вопрос:
— За что везет все время подлецу,
А воину земли лишь горсть?

29 сентября 1819 года, карательная операция под руководством генерала Ермолова. Молочный туман, цепляясь за кроны вековых деревьев и медленно опускаясь, сизой дымкой окутывал спящий аул. Земля задрожала под копытами всадников, молча подбирающихся к аулу. Вдалеке показались глинобитные крыши, и всадники, в коих уже бродила дурная кровь, пришпорив коней, понеслись вскачь. «Ура-а-а!» — Неслись их крики...

Конус света фонаря
Ловит сонные снежинки
И стерильные соринки
Станут пылью января

Она умерла — та надежда, что в душе была,
она умерла — та радость, что в сердце жила,
я за ними бежала, я их хотела вернуть,
Но ноги мои онемели.
Я им кричала, я их звала,
но язык мой, как будто, во хмели.

Первое — приходит внезапно и неожиданно. Хорошо если раз и навсегда, что бывает очень редко, но почти всегда — она самое, что, ни на есть настоящее. Настигает обычно в тот момент, когда ее совсем не ждешь. И вообще, Вы наивно думаете, что дурью мается, это не для Вас; что уж Вас то, она не коснется и обойдет стороной — это точно… Но с ее приходом все в мире вдруг меняется и жизнь обретает, какой-то не понятный смысл — Вы готовы творить благое; созидать лучшее; дарить людям радость и просто делать добро…

Ночь. Интерьер. Нарастающий гул самолетов. Дети в полутьме просыпаются, громко плачет младший ребенок-девочка, мать обняла её, закрывая собой. Из двери другой комнаты появляется Заурбек, худощавый и седоватый мужчина лет за сорок в майке, натягивает рубашку. Он разводит бессильно руками. Где-то недалеко раздается свист и за ним взрыв, который сотряс дом и выбил окна со стороны улицы. Свеча на столе в блюдце гаснет. Тьма и плач то ли двоих или троих детей.

ХIоране хIусамехь хийла
Тийжаш ду йиша а нана
Шай бала кийрахь хьулбина
Вай дай бу гIайгIано лаьцна.

Стань пылью ног её скорей,
И путь ей очищай
Ведь ноги наших матерей
Ведут дорогой в Рай!