Мне разбили сердце — за любовь и верность,
За такое чувство, за былую нежность.
Мне разбили сердце — вдребезги разбили,
А осколки небу ночью подарили.

Догорает свечою рассвет.
В полумраке не слышу себя.
И покорность вся моя сошла на нет —
Кем ты был? Кем ты стал? И кто я без тебя?

Двадцать пятого августа Мурату исполнилось бы 20 лет, но по вине незаконнорождённого земляка, он всегда останется девятнадцатилетним юнцом, а жена вдовой. Но всё по порядку: полтора месяца назад Мурат выехал на джипе X5, сказав молодой жене, что не надолго. Вечером пришло сообщение, что он вернётся завтра. Утром вновь пришло сообщение, что он в Твери, не скучай. На звонки телефон отвечал, временно не доступен. Заподозрив неладное, отец юноши подключил милицию...

Люди! Не верьте в любовь!
Это игра невезучих!
Нежных не слушайте слов — ноты любовных созвучий.
Острая, словно стрела...

Зачем мне сердце рвешь на части
И причиняешь эту боль,
Зачем в игнор меня пускаешь,
Я ведь к тебе со всей душой!

Странно, но меня всегда удивляло то, как некоторые люди заводят дневник и что-то туда старательно записывают. А на что это и кому это надо? — думала я. Да и как можно вверять свои мысли бумаге? Мысли — это твои тайны, которые невозможно кому-то доверить и тем более вписывать куда-то. Как? Думала я, можно все мысли собрать воедино и излагать внятно — ведь они так быстры и мимолётны, что за ними не угнаться и уловить и направить в одно русло их — очень трудно...

На тёмной глади ночного неба засверкали маленькие звёздочки и я задумчиво впишу туда слова, там непременно будет твоё имя. Скоро лето. Мы будем вместе. Я тебя просто обниму, и буду чувствовать тебя… Я не уйду. Я буду с тобой. Верить тебе. Любить тебя. Мечтать о тебе. Дышать тобой. Можно я всегда буду дышать тобой?

Ты не умеешь говорить красиво,
Не доверяя собственной душе.
Живешь вполсилы,
Думаешь вполсилы,
И ожидаешь рая в шалаше.
А жизнь — змея, ползет и молча жалит...

Что я тебе скажу при встрече?
Скажу ли? Может быть пройду…
Возможно, так нам будет легче
Жить безупречно на виду

Городской пляж — любимое место отдыха для Шамсият, когда отступает зима. Сколько себя помнила, она любила воду и теплый песок, греющий босые ступни. А разве может быть больше удовольствие, чем пробежка по мелководью? А потом с разбега плюхнуться животом в Каспий! А когда начнет смеркаться, бродишь, подвернув джинсы, по щиколотку в воде и слушаешь голос любимого. Звонок телефона. «Да, мам, я с Лейлой. Не волнуйся, скоро буду». А рядом посмеивается вовсе не Лейла…

Значит Аллаh так хочет,
если день сменяется ночью
Когда сердцу плохо очень,
Знай, всё по воле Его.

За окном вода
льёт как из ведра
но утраты боль
не излечит дождь

Однажды сев на качели судьбы, тяжело себе представить, что взлет может закончиться падением. Я все брожу по свету. Мне интересно, как люди живут. О чем думают. Как любят и за что ненавидят. Люблю бродить пешком, изумляясь новым подробностям и граням, ракурсам и деталям и своим собственным открытиям, несмотря на их незначительность. Город моего детства и отрочества, юности и молодости занимает особое место в моей жизни.

Мечты мои давно умчались,
Теперь живу одним лишь сном,
Где нет ни боли ни печали
И радости там нету в нём!

Суждане дитт дахна
Дел кхоллам бац и?
АллахI цIарц стом бялла
Дел къайле яц и?

Рассветало. Элмарз обошел телегу со всех сторон. Пересчитал количество мешков с провиантом. Переложил кувшин для воды в другое место. Постоял немного. Подойдя к сакле, не заходя, крикнул жене: «Ты немного отдохни. Через пару часов тронемся в путь». По тропинке спустился к ручью. В чистой родниковой воде едва отражались седые звезды. Журчание воды было необычным. Словно последняя прощальная песня.

Родина! Это непостижимое и всеобъемлющее понятие – вызывающее в каждом из нас массу эмоций и гамму чувств. Мы вкладывает в это слово нечто особое. Выразить и объяснить те чувства, которые мы испытываем при этом слове, сложно, но в сердце каждого живет чувство любви к своей Родине.

Коль чеченец ты,
так закрытый суд!
И расправа обычно скорая.
Усилен конвой
и зал как редут,
и судьи как собачья свора.

Чечня не первый год в огне,
В огне, где гибнет вся родня
Чечня, не знавшая тоски,
Вдруг стала точкою войны.

Солнце уже садилось. Старуха сидела на верхней ступеньке трехступенчатого крыльца. В ее влажных глазах отражались гаснущие лучи алого солнца. У ног ее возилась курица, кормила цыплят, кудахча им что-то по-своему. Курицу старуха не замечала. Кто-то пожелал ей доброго вечера. Она улыбнулась и ответила:
— Доброй пусть будет жизнь твоя, Ази...

Словно жизнь у конца
И осталось чуть-чуть
Но не должен здесь кончиться
Жизненный путь
Я не знаю, когда
Но обратно вернусь...

Ойланаш, сан сирла ойланаш...
ДогI хилла оьгу безаман могIанаш.
Дог ду цу ойланех там хилла тийна,
Хьан дагах хьерчахь, хьан сих дIаийна...

Последние, годы я только и видел не понимание, слышал возгласы да ты фанатик, неудачник... Возможно, они правы, и именно поэтому я остался в ту судьбоносную ночь жить. Жить? Можно ли такое про меня сказать? Половина меня давно мертва, она умерла с моими братьями по вере... С кем бы я не говорил, чем бы не занимался их лица ясной картиной всегда у меня перед глазами, ночные кошмары стали частью моей жизни.

Мы дети Кавказа
Мы ветру подобны
Летим мы по жизни
Как дикие птицы

Суна еза Нохчийчоь,
Зевне, маса, сирла хиш;
Лозуш долу дог дIатоь,
Хезча цуьнан мерза йиш.