Наблюдатель — «Сведения из прошлого чеченцев и ингушей»

Уважаемые TEPTARхой! Статья взята мной из сборника материалов изданных в Санкт-Петербурге Ингушским культурным центром «Таргим». В данной брошюре помещены материалы из газеты «Терские ведомости», которая издавалась в административном центре Ингушетии г. Владикавказ в период с 1868 по 1918 год. Автором этой статьи в те далёкие годы является некий анонимный историк который подписывается псевдонимом «Наблюдатель». Материал был опубликован в вышеназванной газете в 1911 году. Составитель сборника материалов наша землячка- Албогачиева-Гадаборшева Макка Султан-Гиреевна (МАЭ РАН). Думаю, Вам будет интересно прочитать данную статью, которая предназначена для всех вайнахов интересующихся своей историей.

Чеченцы занимают наибольшую часть всей площади Грозненского округа Терской области. К ним примыкают с запада родственные им по духу и языку (и даже по крови) ингуши, населяющие Назрановский округ той же области.

Ни у тех, ни у других не существовало и не существует никакой письменности, а потому и все прошлое этих народов покрыто мраком неизвестности. Кто были их предки? Откуда явились? Когда поселились в занимаемых ныне местах? Кто были их соседи? Ничего этого мы не знаем. Да на эти вопросы и решительно невозможно категорически ответить, потому что древняя история кавказских народов не дает в этом отношении точных и ясных указаний. И только в одной лишь грузинской литературе имеются кое-какие отрывочные записи, касающиеся отчасти чеченцев и ингушей, а именно: в «Истории и географии Грузии» грузинского царевича Вахушта (1696—1772) сына царя Вахтанга VI, говорится о дзурдзуках, глигвах и кистах причем дзурдзуками назывались чеченцы, а глигвами и кистами — галгаевцы и кистинцы, т.е. ингуши.

Все эти три народа Вахушт считает поселенными в тесном союзе между собою и занимаемую ими страну назывет то Дзурдзукией, то Глигвией. Дзурзукия, по его словам, получила свое название от Дзурдзука, потомка легендарного Кавказа, владевшего большей половиной Северного Кавказа, от Терека до Черного моря. Впоследствии Дзурдзук был вытеснен с запада овсами (осетинами) и захватил нынешнюю ингуше — чеченскую территорию, которую и назвал Дзурдзукией. Когда именно это произошло — точных указаний не имеется, хотя и упоминается, что это было еще при хазарах.

Далее Вахушт в своей «Истории Грузии» только три раза упоминает о дзурдзуках, а именно: в первый раз при описании царствования грузинского царя Парнаваза, говоря, что «Парноваз женат был на дочери владетеля Дзурдзукии, от которой имел сына, Саурмага, царствовавшего в Грузии после отца с 237 по 162 г до Р. X.»

Во второй раз при описании завоевания грузинским же царем Квирике III (1010 - 1029) дзурдзуков и глигвов и в третий раз тогда, когда описывает политическое положение соседей Грузии, после завоевания турками Константинополя, говоря: «Дзурдзукию и Кистетию считают своими кахетинские цари, но жители этих стран не платили им дани, скорее подчинялись Черкесии» (то есть Кабарде, т.к. Вахушт всюду кабардинцев называет черкесами).

О самой стране и обычаях жителей, дзурдзуков и глигвов, Вахушт отзывается в своей «Географии»: «Все эти ущелья весьма замкнуты и недоступны для врага, по причине здешних гор, скал, теснин и рек. Они скудны лесной растительностью, мало производительны и бедны скотом, подобно Овсетии (Осетии); равным образом и люди вероисповеданием, нравами, поступками и обычаями одинаково с овсами (осетинами); язык же имеют свой собственный. Женщины одеваются своеобразно. Смертоубийство и кровомстительство им неизвестно; если же случится между ними убийства, то стороны мирятся через своих старейшин; они — и мужчины, и женщины — более речисты, чем овсы. Женятся иногда на 2-3 женах; женщины позволяют себе прелюбодеяние в замужестве, но до замужества — никогда. Умеют возводить здания на камне и извести и строят себе дома, башни и твердыни. Они вынуждены повиноваться своим соседям черкесам (кабардинцам) и платить им дань, чтобы получать от них пищевые продукты, одежду и соль».

Кроме приведенных заметок Вахушта, в грузинской литературе существует поэма «Авгузиане», неизвестного автора, в которой описывается война чеченцев с осетинами, окончившаяся победою последних и смертью чеченского предводителя (царя Кайрана, как называет его неизвестный автор поэмы).

По Вахушту, религия, как у дзурдзуков, так и у глигвов и кистов была могометанская, суннитского толка. Но ранее. Они исповедовали христианство, о чем свидетельствуют в ущельях Галгая остатки древних церквей. Ныне, из наиболее сохранившихся христианских храмов известен храм Тхаба-Ерды (тысячи святых), до сих пор почитаемый жителями Ассинского ущелья. Храм этот находится на берегу реки Ассы, представляет из себя продолговатый четвероугольник, около 8 саженей в длину и 4 саженях в ширину. Наружные плоскости стен облицованных тесаным камнем с неясными барельефами над дверью и окнами. Внутри на западной стене храма еще в середине прошлого столетия сохранялись грузинские надписи, которые, в переводе Д. 3. Бакрадзе выражали следующее.

Первая надпись: «Христе, прославь строителя храма сего, патрона Давида (Эристава) Асскаго».
Вторая надпись: «Господи, благослови епископа Георгия».
Третья: «Господь Севзое, помяни епископа Георгия. Короникон 50».

Таковы скудные сведения о чеченцах и ингушах у ближайших соседей ингушей. Сами же чеченцы говорят следующее: название их народа не чеченцы, не дзурдзуки и глигвы и кисты, а нахчо. Предки их прибыли в эту страну из Шама (Сирии), во втором столетии магометанской эры (около 750 г. нашей эры), и что об этом у них есть письменные сведения на арабском языке. И действительно, по свидетельству Л.П. Семенова, приведенному в его книге: «Очерки Восточного Кавказа», в Чечне известны две арабские рукописи, трактующие об одном и том же, и содержащие в себе нечто вроде списков с автобиографией предков нынешних чеченцев. С помощью знатоков арабского языка обе рукописи переведены Л.П.Семеновым на русский язык, и одну из них автор «Очерки Восточного Кавказа» приводит в своем труде. Из нее видно, что предок чеченцев Сеид-Али-Шам был князем Дамаска. После его смерти власть над Дамаском захватил какой-то Омар-Бен-Хасан-Шами, вследствие чего сыновья Сеида-Али вынуждены были удалиться. И они удалились в Нахчуван (ныне уездный город Эриванской губернии, или же в село Нахичеван, Кагызманского округа Карсской области) и по имени этого места стали называть Нахчо. Из Нахчувана они ушли в Кагызмыз (местечко в Карсской области, на реке Араксе), где жили родственники отца их, в том числе дядя Гази-Гамзат. Младший брат Гамзат-Хан там и умер.

Из Кагызмана братья Абдуль-Хан и Рашид-Хан перешли в Арзумань (Эрзерумь), где прожили шесть лет. Там умер второй брат, Рашид-Хан. Абдул-Хан перешел тогда в Галибо (в сторону Халибов, у юго-восточного берега Черного моря) со своим семейством, состоявшим из трех сыновей, четырех дочерей, жены и племянника - сына Рашид - Хана. Здесь племянник Абдул-Хана женился на дочери халибского князя Ал-булата. Оставив племянника в Талибе, Абдул-Хан перешел со своим семейством в «одно место, где, кроме волков и других диких зверей, никого не было, и где протекала небольшая речка Басхак (Басхан приток реки Малки)». Там они построили несколько каменных башен. Одного из родившихся там сыновей назвал он Басханом. Там Абдул-Хан и умер, оставив трех сыновей: Шам-Хана, Сайд-Али и Фахруддина и четырех дочерей: Зигидат, Фатимат, Хабисат и Зайнаб. Он умер, будучи девяноста лет от роду.

Далее уже повествует сын Абдул-Хана Шам-Хан: «Я, факир (бедный) Шам-Хан, пишущий эти отроки — третье поколение от нашего предка Сеид-Али-Шам. В 153 году после «гиджрий» (бегства Магомеда с.а.с. из Мекки в Медину), я выдал сестер своих замуж за князей Абзака и у них взял себе жену - дочь Сурхая. Из-за сестер моих между мной и «абзаками» возникла вражда и ненависть, тогда я и братья мои переселились к небольшой речке, где и обосновались. У брата моего, Сеид-Али, родился сын, которого мы назвали Аргуком.

Сеид-Али на этом месте и остался, для Фахруддина мы избрали местом жительства Байна-Савраньи, а я ушел в Нашех и поселился там в построенной каменной башне. Это было в 213 году после Гиджрий. Шам-Хан умер в Нашахе. После того образовалось тринадцать поколений.»

Сын Шам-Хана, Гамзат, в свою очередь пишет: «Я, факир Гамзат, четвертый потомок наших предков, повествую: Аргун, сын Сеида-Али оставил свое местожительство (Чечен аул) своим братьям и перешел на жительство в Махкеты. Вместе с ним перешел туда и дядя наш Фахрудцин. Там они прожили десять лет, я же оставался жить в Нашах, на гале (башне).

Далее все повествование идет аналогичным образом и ничего не дает такого, что заслуживало бы особенного внимания, тем более что чтение этих повествований наводит на мысль об искусственном создании истории происхождения чеченского народа, под влиянием арабской культуры, господствующей некоторое время Б соседнем Дагестане и захватившей отчасти и восточную половину Чечни.

Гораздо ближе к истине будет предположение Л.П. Семенова о том, что Чеченцы, и доныне называемые кумыками словом «Мачигищ», суть потомки мешегов, или массагетов, встречаемых у древнейших писателей. По этому поводу сам Л.П. Семенов говорит в своих «Очерках Восточного Кавказа»: «Возможно, что Нашах то же, что Машах; последнее же слово, как название народа, разновременно и разными писателями и народами изменившееся в Мешех, Мосох, Мосхе, Мосге, Мечеш, Меджехи, Меджехеты (Массагеты), Мечгизы, Мичигишы — с одной стороны уносит нас в глубочайшую древность, когда по библии, греческим и армянским источникам, сначала в средние Малой Азии, потом на юго-востоке Черного моря - восточнее Халибов, а потом на Кавказских горах, с Аланами обитали Мешеки или Мосхи, — с другой дает нам право отождествлять с Мешегами чеченцев, которых соседи их, кумыки, и теперь называют Мичигиш».

© Составитель Албогачиева-Гадаборшева Макка Султан-Гиреевна
Санкт-Петербург 2002 год