Бадруддин Горчханов — «Демократ»

В коридоре пронзительно прозвенел звонок. Дверь 7 «а» широко распахнулась, и в класс ввалился директор — низенький толстый человек средних лет, получивший от старшеклассников меткое прозвище — Пузач. Шум в классе тотчас стих. Двое мальчишек, легким галопом носившихся по партам, мигом соскочили вниз и спрятались за спинами товарищей. Мальчик-толстяк, с видимым удовлетворением настойчиво колотивший девочку по голове учебником, быстро развернулся и побежал, переваливаясь, точно медведь, в конец класса. Какая-то девочка поправила на стене покосившийся портрет поручика Лермонтова, под которым канцелярским трафаретным шрифтом была выведена строчка великого поэта: «Как жизнь скучна, когда боренья нет!»

Дети быстро встали из-за парт. Переполоха, происходившего в классе, директор как бы не заметил. Он приказал всем садиться и вытолкнул вперед худощавого молодого человека с мягкими чертами лица. В кармане молодого человека лежал новый университетский диплом, сильно пахнущий типографской краской.

Директор угрюмо сдвинул брови и отрывистыми резкими фразами, сказал:
— Это ваш новый учитель. Он окончил в этом году университет и будет вести у вас родной язык и литературу. Зовут его Кураз Керимович.

Затем директор еще более сузил глаза-щелочки и обвел весь класс ехидным взглядом.
— Это, как видите, мужчина, — сказал он, чуть заметно обещающе усмехнувшись. — Баловники и лодыри, — голос директора зазвенел сталью, — будут получать от него систематическую взбучку! Особенно, — сказал директор, ткнув пальцем в сторону
мальчика-бестии с плутоватыми глазами, — особенно это касается тебя, Кисиев.

Кисиев, не выдержав взгляда директора, опустил голову, пряча улыбку.
— Ну! А теперь начинайте урок! — сказал директор и вышел из класса.

Учитель выдвинул стул с мягким сиденьем, сел за стол и раскрыл классный журнал.

Как зовут меня, вы уже знаете от директора. Теперь знакомиться с вами буду я, — сказал Кураз Керимович. Внимательна всматриваясь в лица называемых, он прочитал список, захлопнул журнал и бодро встал из-за стола. Прохаживаясь вдоль рядов парт и заглядывая в смешливые глазенки своих подопечных, учитель начал короткий спич касательно своих намерений насчет учебы и предстоящей общей работы класса над родным словом.

Я, как было сказано директором, буду вести у вас ингушский язык и ингушскую литературу, — начал он. — Я попытаюсь приложить все свои силы для того, чтобы вы полюбили родной язык, чтобы вы получили как можно больше знаний о нем. И я по пытаюсь довести до вас эти знания в наиболее интересной и понятной для вас форме. Конечно, насколько это будут позволять мне мои способности. Наверное вам известно, — продолжал учитель, — что в школах родному языку уделяют мало внимания, и что дети изучают его неохотно. Это никуда не годится! Человек, не владеющий родным языком, — это неполноценный человек, это духовный урод. Поэтому надо попытаться овладеть родным ингушским словом.

Учитель продолжал:
— Но никому не должно казаться (тут он погрозил пальцем мальчику, кинувшему через весь класс бумажку в девочку), никому не должно казаться, что учеба есть игра, что она все время будет интересной. Учеба прежде всего тяжкий труд. Нам с вами придется серьезно потрудиться.

Учитель прошел к своему столу и повернулся к ученикам:
— Директор пообещал вам, что лодыри и хулиганы будут получать от меня взбучку. Давайте постараемся и сделаем так, чтобы дело до этого не доходило. Учитель приходит к вам в класс не для того, чтобы ругать вас, бить, оскорблять и так далее. Учитель приходит в класс для того, чтобы вы узнали про мир, в котором мы все живем, чтобы вы стали умными, полезными людьми, осознающими свои права и умеющими их отстаивать. Вы должны относиться к учителю как к отцу, как к старшему брату. Вы должны проявлять старание и вести себя воспитанно. Ну а я, со своей стороны, постараюсь обходиться с вами вежливо.

Тут учитель, задумавшись о чем-то, сделал паузу и добавил:
— Я… человек демократических взглядов, — при этих словах Кураз Керимович гордо взглянул через окно на вершину Казбека, виднеющуюся вдалеке, — поэтому не будем ссориться, а будем мирно и дружно работать. Открывайте тетради и и записывайте число! — учитель взял мел и повернулся к доске.

В эту минуту бесшумно вспрыгнул на стол Кисиев — предводитель шайки из 7 «а». В руке Кисиева был старый толстый том «Ингушской литературы». Прищурив левый глаз, он медленно прицелился учебником в затылок молодого учителя, и с криком:
— Бей демократов! — швырнул учебником в Кураза Керимовича.

В следующую секунду из-под парт высунулось десяток ученических рук. В руках мальчишек были проволочные пистолетики с насаженными кукурузными зернами. Они тоже прицельным огнем выпустили в учителя свой заряд. Кукурузные пульки, с жужжанием прорезая воздух, ударили по спине, затылку и голове Кураза Керимовича и разлетелись по полу.

Кураз Керимович, с позеленевшим от злости лицом, медленно повернулся к классу. Ошеломленный, не зная, что говорить, он пошел между партами. Учитель дошел до парты Кисиева, который все еще стоял на столе.
— Не притрагиваться! Перед тобой — Брюс Ли! — крикнул Кисиев приблизившемуся учителю, встав в боевую стойку и выбросив вперед маленькие кулачки.

Учитель, ничего не видя, прошел мимо.
— Кто это сделал? — выговорил он наконец сдавленным голосом. Мальчики, переглянувшись, оскорбительно усмехнулись. Девочки, прикрыв ладонями рты, давились смехом.

Кураз Керимович осоловело-униженным взглядом некоторое время смотрел на учеников.
— Меня прислали сюда учить детей, а не диких зверей укрощать, — сказал он тихо. — А теперь делайте что вам угодно.

И Кураз Керимович жалкой походкой человека, у которого в базарный день стащили из кармана кошелек, пошел к двери. Под свист, смех и улюлюканье он удалился из класса и пошел в учительскую. На лице учителя была изображена мировая скорбь. В душе творился невообразимый ужас. Ужас этот мог понять только человек, у которого однажды вырвали из сердца самое дорогое, самое сокровенное, бросили его на землю и грубо втоптали в грязь. С обливающимся кровью сердцем, ослепленный обидой, Кураз Керимович просидел в учительской четверть часа. И он слышал как из 7 «а» разносится по всей школе дробь победного барабана.

В дверь учительской постучали. Это был мальчик, посланный директором. Директор вызывал к себе Кураза Керимовича.

О происшедшем в 7 «а» директор узнал ровно через десять минут. Благо, во всех классах школы у него были свои глаза и уши. В каждом классе учились «мальчики» директора. Если в школе случалось ЧП, директор вызывал в кабинет одного из своих «сыновей» из нужного класса, и картина происшествия развертывалась перед директором во всех подробностях. Но ни столь обширная агентурная сеть, ни крепко сколоченный коллектив учителей не могли помочь директору держать дисциплину в школе на нужном уровне. Педколлектив, конечно, трудился изо всех сил, и порядок более или менее наводился. Но положение это было зыбким. Инициатива в любую минуту могла быть перехвачена противной стороной.

После того, как месяц назад из-под угла фундамента школы ночной сторож Кахарма откопал чугунный кумган, начиненный порохом, Кисиев и его братия были строго наказаны. С тех пор они ходили как шелковые и не смели поднять головы. Урок этот оказал благотворное воздействие и на баловников из других классов.

Однако слабость, проявленная молодым учителем, могла испортить все. Нужно было немедленно принимать меры. Поэтому директор, сразу же, как узнал о случившемся, завел к себе в кабинет всех мальчишек из 7 «а», и они получили от него то, что следовало. Там же директор обыскал всех, и разоружил.

Когда Кураз Керимович вошел в кабинет, директор сидел, отвалившись в кресле и скрестив на груди руки. Приглашая Кураза садиться, он указал на один из стульев, длинным рядом стоявших вдоль стены. Он встал и, гладя пухлой рукой полированную поверхность, пошел вдоль длинного стола.

— Начало очень плохое, — буркнул он недовольно. — Я говорю о твоей работе. — Директор ожесточенно дернул за зачесавшийся нос. — Но пока я не собираюсь винить тебя за происшедшее, — сказал он. — Это твой первый день. А 7 «а» самый трудный класс в школе. А в школе иной раз и не такое случается. — Я хочу сказать о том, что, если ты намерен работать в школе, ты должен быть очень строг, строг с детьми! — директор звонко хлопнул по столу. — Наших учеников необходимо держать в ежовых рукавицах. Нельзя им давать распускаться! Нельзя позволять себе лишнего! С ними нужно обходиться грубо. А ты стоял перед ними и разводил разговоры, как будто овец с ними пасешь!

Учитель сидел и молчал, уронив голову на тощую грудь. Он начинал соглашаться с директором.
А директор возмущенно раскинул руками и воскликнул:
— Какие тут еще демократические взгляды?! Какие права?! Это же не дети! Это бандиты самые настоящие!

Директор прошел в конец стола, выдвинул какой-то ящик, достал оттуда связку пистолетиков и бросил ее на стол перед Куразом Керимовичем.
— Вот чем они стреляли в тебя! — сказал он. — Их в классе было не менее десяти штук, но остальные им удалось выбросить.

Вдруг в коридоре хлопнул пистолетный выстрел.
— Аминат, погляди быстро, что там еще стряслось! — крикнул директор секретарше, открыв дверь кабинета.

Секретарша вернулась через минуту.
— Рамазанов это из 9-го «б», — сказала секретарша. — Он из пугача стрелял. Техничка в обморок упала. Ее в учительскую отнесли.
— А где сам Рамазанов?
— Убежал.
— Ну вот видишь? — обратился директор к Куразу Керимовичу, как бы получив доказательство своей правоты. — Ты понял, о чем я говорил?
— Понял, — твердо ответил Кураз Керимович. Он встал и вышел.

Вернувшись с работы, Кураз Керимович бросился к зеркалу.
— Почему они так со мной обошлись? — подумал он вслух, изучая в зеркале свою физиономию. — Лицо у меня слишком мягкое. Взгляд слишком добрый, как у ягненка. Брови прямые, спокойные. Кураз Керимович попытался насупить брови. Это оказалось нелегким делом. Однако через полчаса получилось. На переносье появился мрачный бугор, напоминающий платяной шкаф хрущевских времен. С носом Кураз Керимович провозился еще полчаса. Он научился с драконьей свирепостью шевелить ноздрями. Добившись искомых результатов, Кураз Керимович решил, что отныне будет сохранять это выражение лица.

За обедом младшая сестра спросила:
— Ну как работа, Урус?
— Так себе, — неохотно ответил Кураз.
— А что ты сегодня такой сердитый, будто с груши свалился? — сказала сестра, заметив насупленные брови Кураза Керимовича.

Кураз тоже хотел было ответить шуткой, но вспомнив, что отныне ему нужно быть грубым, с силой ударил кулаком по столу и закричал на сестру:
— Сиди, ешь свой суп, обезьяна!
Тарелки на столе вспрыгнули. Сестра испуганно уронила ложку и, готовая расплакаться, вышла из-за стола.

Учитель, явившийся на следующее утро в 7 «а» был не вчерашний Кураз Керимович. Брови и ноздри учителя зловеще шевелились. Вся фигура его состояла из углов. Передвигался он дергающимися резкими движениями.

Войдя в класс, он не поздоровался с детьми, злыми глазами обвел класс, и вырвал из стиснутых зубов единственное слово:
— Садитесь!

Он повернулся к доске и рывками записал число. Затем, обернувшись, сказал:
Тема сегодняшнего нашего урока — «Распространенные и не распространенные предложения».
— Ахих! — хихикнул мальчик-толстяк. — Это как так «распространенные и нераспространенные»? Какие они бывают?

В классе рассмеялись.
— А ты разве не знаешь — какие? — сказал, продолжая смеяться, Кисиев. — Распространенные бывают толстыми, как ты. А не распространенные, они дохлые. Как вон наш Пипи.

Класс покатился со смеху.
— Молчать, урки! — гаркнул во все горло Кураз Керимович, побагровев от злости.
— А-а-а, это ты, Брюс Ли! — зловеще оскалившись, Кураз приблизился к развалившемуся на стуле Кисиеву.

Учитель железной хваткой схватил мальчугана за ухо и поднял его со стула. Тумак, полученный Кисиевым, свалил его с ног.
— Тебе учеба ни к черту не нужна! Тебя родители красными червонцами, привезенными из синей Сибири, обеспечат! Вон из класса!
Есть тут еще Брюс Ли? — гневно обвел учитель глазами мальчиков. — Ты кто?! — ткнул он пальцем одного мальчика. Испуганный мальчик тихо встал, опустив голову.
— А ты кто?! — резко обернувшись, Кураз обратился к толстому мальчику. — Может ты Мухаммед Али? Или ты Арнольд Шварцнеггер?
— Я сын Исая из рода Хосботовых, питавшегося из золотой чащи молоком львицы! — гордо ответил глупый мальчик.
— Неужели! — наигранно изумился Кураз Керимович.
— Ты не пил молока львицы из золотой чаши, ты свиное пойло ел, щенок! — закричал на него Кураз. Он схватил мальчика за шиворот и потащил его к двери. Там мальчик, получив подзатыльник и пинок сзади, вылетел из класса.

В классе установилась гробовая тишина. Сквозь тишину до ушей донесся тонкий писк комара. Кураз Керимович схватил со стола девочки линейку и отыскал глазами комара. Комар сел на подоконник. Кураз Керимович тихо прокрался к окну и хлестким ударом сразил комара. Он взял комара за крылышко, и пошел по классу.
— Смотрите! — сказал Кураз Керимович, пройдя по рядам, показывая всем убитое насекомое. — Так будет с каждым, кто осмелится шевельнуться в классе без моего позволения!

Кураз Керимович выбросил комара через форточку и прошел к доске. Там он написал: «Ученье свет, а неученье — смерть!»
— С сегодняшнего дня я устанавливаю для вас этот лозунг, — сказал он. — А теперь, запишите тему: «Распространенные и нераспространенные предложения».

Все начали писать. В классе была тишина. А в это время у дверей, заглядывая в щель, стоял Пузач. Он все видел и слышал.
— Джигит! Молодец! У меня, валлахи, так бы не получилось! — завистливо шептал директор.

С ингушского.
Перевод автора.