Да простит ее Аллах

История, услышанная на похоронах.

Через три месяца Кесира умерла от последнего приступа болезни. Никто так и не узнал, что она мучилась и терпела адскую боль желудка больше семи лет.

На похоронах Кесиры уже давно ослепшая Жама рассказывала, что после того, как ее соседка Кеcира покинула дом Увайса, то жила одна в старом родительском доме. Но Кесира была так добра, что часто навещала своих бывших соседей. Да и отношения с бывшими падчерицами остались хорошими. Увайс же утонул в горной речке, когда попытался перейти ее вброд. Не рассчитал своих сил. Не молодой же был. Его нашел спустя неделю зять, муж старшей дочери. «Да простит его Аллах», — тихо продолжала свой рассказ Жама.

Женщины стали вплотную подвигаться поближе к Жаме и, забыв, что они на похоронах, завороженно слушали ее. Старуха обладала удивительным даром рассказа. А ее голос и интонация гипнотизировали слушателей.

«Вы же знаете, что я давно уже слаба здоровьем и часто обращалась к Кесире за помощью. Она, бедняжка, никому не отказывала. А случилось это семь лет тому назад. Захотелось мне галушек с лебедой. Вот я и попросила Кесиру пойти со мной на дальний луг.

Мы собрали лебеды и крапивы, немного подорожника и чабреца и присели отдохнуть. Кесира легла на траву, широко раскинула руки и произнесла: «Такую красоту Аллах создал для счастливых людей, а счастья на всех не хватило».

— Что с тобой, Кефира? Не гневай Аллаха, — испугалась я. — Разве ты не знаешь, что наша родина — это кусочек рая, который Аллах упустил, когда создавал Эдем.
— Да, наверное, это так. Но все равно несправедлив этот мир. Давай полежим здесь немного, а то меня клонит ко сну, — произнесла она.

Мы лежали и молчали, каждая, думая о своем. Я и не заметила, как уснула. Проснулась я от того, что меня тормошила Кесира.

— Жама, просыпайся. Что-то я сильно замерзла.

Проснувшись, я поняла, что проспала добрых два часа. По дороге домой подруга моя молчала, но держалась за желудок. На вопрос что болит, отвечала, что ничего, но больно холодно ей внутри.

Придя домой, я заварила ей чай из чабреца. Выпив чай мелкими быстрыми глотками, Кесира попросила простокваши. Я принесла ей простокваши. А она просит еще. Она пила и не могла напиться. Внезапно она побелела как известь. И резко рухнула на пол с низкой табуретки, на которой сидела. Я испугалась, и начала ее тормошить. Бедняжка тихо стонала. Я выскочила на улицу и стала звать на помощь. Первой отозвалась Жовради, которая возилась с сыном на огороде. Мы оправили мальчика за лекарем-самоучкой Юнусом, а сами вернулись к лежащей на глиняном полу Кесире. Та продолжала стонать и корчиться от боли.

Юнус не заставил себя долго ждать. Я вкратце рассказала лекарю, что произошло. Юнус попросил принести ему веревку покрепче. Когда я протянула ему веревку, то спросил где удобнее будет подвесить Кесиру. Я не поняла его и удивленно посмотрела сперва на Жовради, потом на мужчину.

— Женщина, соображай быстрее, — прикрикнул он на меня.
— А ты, — обратился он к Жовради , — неси быстрее два ведра сыворотки и кусок шланга.

Юнус ловко матросским узлом связал ноги Кесиры и подвесил ее вниз головой под орешником. Он вставил ей в рот кусок резинового шланга и начал заливать в него сыворотку. Он дул в шланг что есть мочи и снова заливал сыворотку. Когда он израсходовал почти полтора ведра жидкости, изо рта Ксфиры выскочил шланг. И что вы думаете?».

Женщины молча смотрели на Жаму. Старушка достала носовой платок, вытерла навернувшиеся слезы, немного помялась и продолжила.

— Я от страха не знала, что и думать. Изо рта Кесиры начала выползать змея. Не так, чтобы очень большая, но и не малыш. Это был уж. У него не было сил даже отползти. Жовради попыталась ударить ползучего гада пустым ведром. Но Юнус сказал, что не стоит этого делать. Потом он медленно спустил веревку. Я принесла старую бурку своего покойного мужа и перекатила Кесиру с земли на подстилку. Женщина была холодна, но дышала.

— А теперь поите ее горячим чаем, не паникуйте , а лучше, никому ничего и не рассказывайте. Вам меньше забот и хлопот, — посоветовал нам Юнус и ушел.

Жовради помогла мне перенести бедняжку на топчан и, когда совсем стемнело, ушла. Я всю ночь не могла сомкнуть глаз. Мне мерещилось, что с каждого угла ползут змеи. Я поочередно поила потерпевшую чаем с чабрецом и простоквашей.

Через неделю мы и не вспоминали о том, что случилось. При жизни Кесиры так и не посмела ей признаться, что во время сна на лугу к ней через рот заползла змея. Женщина наверное, разгневала бога, говоря о том, что бог создал людей, а счастья у него на всех не хватило. Да простит ее Аллах. Царство ей небесное. Прощаю я ее и вас прошу простить, если она кого-то обидела».

Женщины расходились молча. Каждая думала о своем. Кто-то испугался божьей кары за свой язык, а кто и не вынес ничего из этого. Просто очередная история из жизни. Были и такие, что думали, как же ей повезло, что это был уж, а не гадюка.

Да, Аллах им судья. Не суди, да не судим будешь.