Асланбеков — «Гехинский наиб Садулла»

Шикарного оформления книжный фолиант — труд Хожаева Далхана, оставивший во мне огромное впечатление, так как я многое дополнительно узнал о современниках имама Шамиля и о самой эпохе Кавказской войны XIX-го столетия (спасибо за это автору!). Как нам известно, в последние годы наметилась очень опасная тенденция, когда люди, склонные «к перу», занимающиеся писчей работой, то есть имеющие доступ к ТВ, радио и прессе, фактически занимаются фальсификацией истории (как прошлой, так и сегодняшних дней), с одной только целью — возвысить себя через якобы свое родство с известными историческими персонажами, нашими народными героями. И, к огромному сожалению, зачастую ими допускаются неточности, что, в свою очередь, мягко говоря, оскорбляет истинных потомков этих людей. Никому не понравится, если кто-то, не имеющий на то никакого права, начнет причислять себя или кого-то другого к «знаменитым предкам», тем более — если таковых на самом деле нет в помине. Однако прежде чем добавить недостающие правдивые штрихи к портрету Саадолы (одного из шамилевских наибов), хотелось бы ознакомить читателя с его биографией, приводимой в книге Д. Хожаева «Чеченцы в Кавказской войне» (цитируем):

---

О гехинском наибе Саадоле (Iусми СаIдулла) рассказывают предания горских чеченцев Аргунского ущелья.

«Саадола был уроженцем аула Ботурча в Дишнийн-мохк (по данным поэта Апти Бисултанова, Саадола был из села Нихала в Аргунском ущелье—Д.Х.). До того, как присоединиться к имаму Шамилю, Саадола с друзьями самостоятельно совершал набеги на царские укрепления.

Однажды, придя к русским в крепость, он предложил свои услуги какому-то царскому генералу, Саадола объявил, что знает, где находится Шамиль, и берется за хорошую плату привести его живым или принести его голову. В помощь себе Саадола попросил 40 лучших офицеров. С этими 40 офицерами Саадола пришел в местность Чишки и, оставив их в лесу, наказал им не спать, пока не вернется. Те долго ждали его прихода, но сон сморил их, и офицеры уснули. Следивший за ними Саадола вернулся и отрубил всем своей шашкой головы. С этой добычей он пришел к имаму Шамилю. Шамиль ласково принял известного наездника и обещал Саадоле наибство, если тот принесет голову царского полковника.

Саадола пошел в засаду. Тогда была очень холодная зима. Аргун обычно подмерзал кое-где, но в эту зиму он весь покрылся льдом. Саадола, оставив коня, пополз через реку по льду к русскому лагерю, находившемуся в местечке ТогIе-чу. В этом лагере царский полковник показывал мастерство рубки саблей, тренируя кавалеристов. Он был в белой одежде и белой шапке.

Солдаты заметили, что по льду через реку кто-то движется, но полковник, занятый учением, не обращал на их призывы внимания. Саадола, приблизившись на короткое расстояние, выстрелил из ружья. Лошадь рванулась, и раненный полковник, стараясь не упасть, пригнулся к шее лошади. Подскочивший же в это время Саадола срубил шашкой ему голову. И в создавшейся панике, под градом выстрелов благополучно скрылся с его головой. За этот подвиг Шамиль дал ему наибство.

Как-то, уже будучи гехинским наибом, Саадола находился в свите имама Шамиля, у небольшого озера возле села Гатен-кала, в местечке Кхаа кхоре (К трем грушам). У имама был прекрасный скакун, который не знал удара плети, очень своенравный, несшийся как ветер, на котором Шамиль не раз выходил из беды.

Наибов раздирало соперничество. Многим не нравился выскочка Саадола. Решив опозорить его перед имамом, они начали предлагать Шамилю, чтобы Саадола искупал его скакуна в озере. Имам согласился. Саадола вскочил на скакуна, ударил его изо всех сил плетью. Конь взвился и, прыгнув прямо в середину озера, скрылся вместе с Саадолой под водой. Вторым ударом плети Саадола заставил выскочить коня на берег. Шамиль, подстрекаемый наибами, попросил показать Саадолу искусство джигитовки (дин-хьавзор). Саадола начертил перед пропастью шашкой черту и, отъехав, погнал коня прямо на обрыв. Доскакав до черты, он сдавил обеими руками круп коня, и тот сел на задние ноги, став на дыбы перед самой пропастью. Саадола проделал это вторично. Имам был восхищен...» (Рассказал З.Амагов, житель г.Грозного.)

---

Сведения о Саадоле имеются и в русскоязычных документах, а также в арабоязычных хрониках горцев.
Молодечество Саадолы описал в своих воспоминаниях генерал В.А. Полторацкий, с 1846-го по 1854 годы служивший на Кавказе. В рассказе об уничтожении жителей аула Дубы, а затем ответном натиске горцев на отступающий царский отряд 6 марта 1847 года он пишет:

«Вот мчится ко мне горсть всадников; один из них на темно-сером коне пригнулся к передней луке, из чехла выхватил винтовку и, грациозно-ловко перекидывая ее со стороны в сторону, стремительно во весь карьер несется вдоль моей цепи. Батальонным огнем, наудалую, провожают молодца все семь взводов наших, но он, целый и невредимый, вихрем летит вперед к авангарду и, завернув коня вправо, врезывается один в середину ошеломленных его дерзостью донских казаков. Ловко, отважно и лихо всадник сделал между ними вольт и тем же путем не далее как 20 шагов от цепи, скачет снова мимо нее, не обращая внимания на возобновившуюся по нему пальбу, а только поравнявшись со мною, дает, наконец, выстрел и сам невредимо и безнаказанно сворачивает скакуна своего к восторженно встретившей его толпе чеченцев. Но пуля этого сорви-головы джигита не пропала даром, а вершка на два от моего левого колена глубоко засела в живот моего бедного гнедого... По сведениям лазутчиков, отважный джигит на сером коне, ворвавшись в самую середину "гаврилычей" (прозвище донских казаков — Д.Х.) и ранивший затем моего гнедого, был ни кто иной, как знаменитый наиб Саадула, ближайший сосед и друг Дубы.
Этот наездник и богатырь не впервые оказывал чудеса храбрости, чем и славился в Большой и Малой Чечнях и высоко ценился самим Шамилем» [Полторацкий, с.78-79].

«Среди наибов Шамиля наибольшим мужеством прославился наиб по имени Саадула. Он не боялся никаких трудностей и исполнял все повеления Шамиля. В то время в Ингушетии жил весьма известный мужчина — Назрановский Малсаг. Он не пошел за Шамилем, и имам за это его возненавидел и все искал возможности расправиться с ним. Однажды Шамилю сообщили, что Назрановский Малсаг едет в Чечню. Тогда Шамиль послал своего наиба Саадулу, чтобы он на пути следования Назрановского Малсага устроил засаду.

— Или приведи мне плененного Назрановского Малсага с головой на плечах, или принеси голову, снятую с тела убитого Назрановского Малсага, — наказал он наибу.
Пошел Саадула исполнять приказ Шамиля. Он устроил засаду у дороги, выходящей из гор на равнину. Ехал по этой дороге Назрановский Малсаг. Он доехал до моста, где Саадула устроил ему засаду. Вышел Саадула ему навстречу, поприветствовал и сказал:

— Меня послал Шамиль и наказал: или привести тебя плененного с головою на плечах, или принести твою голову, снятую с твоего тела.
Тогда ответил ему Назрановский Малсаг:

— Чтобы не смеялись надо мною назрановцы, говоря, что я сдался, чтобы спасти свою жизнь, я предпочитаю, чтобы они плакали, причитая, что мою голову снесли наибы Шамиля.
Разошлись они двое, обнажили сабли, сошлись и начали сражаться. Поединок затянулся, и солнце стало клониться к закату. Никто из них не выказывал усталости. Но Саадуле повезло: изловчившись, он нанес Назрановскому Малсагу опасную рану. И тогда Назрановский Малсаг сказал ему:

— Ты, Саадула, настоящий мужчина; не будь ты таким, тебя не чтили бы столь высоко в Чечне. Ты победил меня. Я прошу тебя об одном: когда помру, не уродуй мое тело, лишив его головы. А чтобы Шамиль убедился, что я убит, сними и отнеси ему мои офицерские погоны. Саадула исполнил завещание Назрановского Малсага. Подождал наиб, пока герой помрет, затем снял с него погоны и поехал к Шамилю.

Узнав о возвращении Саадулы, Шамиль сам пошел к нему навстречу и спросил:

— Или ты привез мне плененного Назрановского Малсага с головой на плечах, или ты принес его голову, снятую с его тела?

Саадула ответил Шамилю:

— И не привел я тебе плененного Назрановского Малсага с головой на плечах, и не принес его голову, снятую с тела. И если тебе нужно свидетельство о гибели Назрановского Малсага, вот тебе офицерские погоны, снятые с его плеч.

Увидя погоны, Шамиль, говорят, презрительно усмехнулся: — У торговцев немало имеется таких погон, мне нужна была голова Назрановского Малсага.

И ответил тогда имаму наиб Саадула:

— Я скорее готов отречься от тебя и покинуть твое войско, чем, подчинившись тебе и исполняя твою волю, уничтожать лучших мужчин своего народа и быть проклятым среди своих людей!

Так и ушел Гехинский Саадула, а имам из-за своей чрезмерной жестокости лишился своего лучшего наиба».

---

Дальнейшая судьба Саадолы сложна и противоречива.

По преданиям жителей села Гехи, Саадола, сын Усмы (Iусми СаIдола), возглавил в 1865 году переселение чеченцев, карабулаков (орстхой) и ингушей в Турцию. Согласно документам, поддавшись провокационной пропаганде царских колонизаторов и османских властей, не желая покоряться царизму, в Турцию уходят с родной земли 23 057 человек (5 тысяч семей) чеченцев, карабулаков и ингушей. Возглавили переселение кавказских горцев (всего их ушло 493 000 человек) из Чечни и Ингушетии начальник Чеченского округа Муса Кундухов и начальник Урус-Мартановского участка бывший наиб Шамиля Усманов Сайдулла.

«Хлебнув сполна всех "прелестей" обещанного "рая", пройдя унижения, позор на чужбине, теряя умирающих от голода и болезней родных и близких, потеряв Родину, горцы осыпают проклятьями тех, кто повел их в чужеземные пустыни. Переносить проклятия приходится и Саадоле, сыну Усмы. Саадола возглавляет теперь горцев, желающих во что бы то ни стало вернуться домой, на родину. Но тут железной хваткой стискивают горцев султанские власти. Чеченцы и ингуши во главе с Саадолой поднимают восстание, с оружием в руках пробиваясь к Кавказу. Саадола пропал без вести, неизвестно пока, погиб он или с ним произошло что-либо другое»

---

Мемуары генерала Муса-паша Кун духова

«В конце февраля 1865 года Лорис получил приказание Великого князя приступить к подготовке чеченцев к переселению. Вместе с этим всем начальникам областей было предписано следить за движением вверенных им народов.

Также и я получил от Лориса официальное письмо о начатии переселения. Не теряя времени, пригласил я к себе в дом чеченского многоуважаемого наиба Саадуллу и почетного карабулакского старшину Алажуко Цугова с почетными людьми. Объяснив им прошлое и настоящее их положение, я спросил их, что ожидает их в будущем на Кавказе.

Они в один голос ответили, что кроме нищеты и обращения в христианство ничего лучшего не предвидят. Убедив их в истине этой, я предложил им оставить со слезами Кавказ и переселиться со мной в Турцию, где правда не найдем таких удобных земель, какими завладели у нас по праву сильного русские, но где при труде не будем иметь ни в чем недостатка и будем всегда готовы, как только представится случай, с помощью турок прогнать врага нашего с Кавказа...

... Обратился к Всевышнему с усердной молитвой дать мне возможность в числе турецких войск с правильно устроенными мухаджирскими войсками вернуться на Кавказ и избавить его от ненавистного ему правительства».

---

Дополнительные штрихи к портрету наиба Саадуллы

В с. ШаIми-юрт проживают представители рода 3Iусин-некъий (тайп Нихалой), от которого происходил известный нам СаIдолла, наиб Шамиля в Малой Чечне (по версии Далхана — Iусми Саадола). Родоначальник этого рода — 3Iуси — имел трех сыновей, один из них — Мурт-Iела, у которого был сын по имени Iуспа, у которого, в свою очередь, был один-единственный сын СаIдолла, получивший впоследствии известность как шамилевского наиба в Кавказской войне, он же СаIдолла Гехинский.
СаIдолла — выходец из с. Нихала, что в Аргунском ущелье, — относился к нихлоевскому тайпу.

Надо заметить, что в промежутке, начиная с 1780 вплоть до начала 1900-х годов нихлоевцы проживали не только в горной части Чечни, но и на плоскости (нынешние сс. Атаги, Рошни, Закан-Юрт, Шалажи, Урус-Мартан, Гехи, Алхазурово, ГIой-чу, впоследствии получившем название — СаIди-кIотар (в честь одного родственника СаIдоллы (точнее — сына Бачи, двоюродного брата Саадуллы) — СаIда. На северном склоне ГIойн-арц, у выхода на равнину речушки ГIой, в 2-х км к югу от с. Гойское, 3-мя км западнее Алхазурово располагались три хутора, которые впоследствии слились в одно селение. К юго-востоку, в 2-3 км от с. Мартан-чу есть местечко, называемое "СаIдоллин гIап", где располагался т.н. "замок Саадуллы". В этих же местах известен и другой микротопоним – «СаIдоллин шовда» («родник Саадуллы»). Это первая поправка.

Говоря об убийстве несерхоевского Малсага, придерживавшегося русской ориентации и отказывавшегося признать власть Шамиля, хотелось бы подчеркнуть в качестве дополнения, что в действительности на пахотных землях современного совхоза "Атагинский" имеется место под названием "Несархойн кура Малцаг вийна меттиг". Раньше здесь были дремучие леса и непроходимые болота. Это мое второе подтверждение.

После указанной истории с Малцагом Саадулла действительно отошел от Шамиля. Шамиль не мог простить Саадулле подобную дерзость. Он послал своих муртазеков убить Саадуллу. В местечке "Уштобин баьрзнашкахь" (возвышение на Сунженском хребте, расположенном напротив элеватора близ с. Алхан-Кала) была устроена засада из восьми человек. Ночь была темная. Саадулла верхом ехал один без сопровождения. Его окликнули: "СаIдолла! Муьлхачу динахь ву хьо?" (Задавая вопрос, они имели в виду религию — "дин"). В ответ Саадулла сказал: "ТIам тIехь лерг даькхиначу Къеза олучу динахь ву со". Затем ему было сказано: "Стигала вала тIемаш а дац хьан, лаьттах вуола м1араш а яц хьан"... Как только слова были сказаны, Саадулла сдавил коленями бока своего скакуна, что было сигналом для умного коня и тот рванул прочь. Вслед прозвучали выстрелы. Говорят, голос, окликнувший его, напоминал голос самого Шамиля.

В своем романе Абузар Айдамиров описывает Саадуллу чуть ли не предателем. Однако Саадулла, видя как Шамиль пытается унижать достоинство чеченских наибов и низших чинов, не мог с этим смириться. Как и его друг — Жукин Дуба, известный под именем Дуба ЧIинхоевский. Они оба не могли смириться с произволом человека, возведенного на вершину власти стараниями именно чеченских къонахов, который впоследствии начал ими пренебрегать и навязывать свою личную волю и своих потомков, которым имам предназначал властвовать над свободолюбивыми чеченцами. Как и сегодня, тогда существовало такое понятие "Элашна т1ехь суьлийн эла хила йиш яц".

Неправильная политика имама (выразимся точнее — кадровая политика) погубила государство имамат. Амбициозность правителя и честолюбие наибов явилось в итоге причиной поражения в войне. Сегодня мы повторяем те же самые ошибки наших предков. Как-то, недавно выступая на совещании, в присутствии некоторых боевых командиров Далхан Хожаев позволил себе подобное высказывание: дескать, по причине того, что 24 чеченских наиба предали Шамиля и перешли на сторону врага, из-за чего пал имамат горцев Кавказа. Я в корне не согласен с этим утверждением, так-как убежден, что именно амбициозность, высокомерие и грубость имама – есть причина поражения в Кавказской войне, поскольку имам Шамиль своим поведением расколол Единство... Исламский правитель не имел права позволять себе подобной роскоши перед лицом внешней угрозы. За что и поплатился.

(Что касается нас, современных чеченцев, то мы не должны бросаться нашими героями; мы должны чтить их память, а не смешивать с грязью их имена за то что они, будучи уважающими себя рыцарями по духу, не позволили собой понукать... Истину об этих людях всячески пытаются исказить нечистоплотные историки).

Саадулле оставалось одно — примкнуть к прогрессивно думающей части элиты кавказского происхождения. Русских Саадулла ненавидел. Он надеялся, что вернется в Чечню с воинством мухаджиров и армией турок для того, чтобы избавить Кавказ от чужеродного, ненавистного ему российского порядка.

"Саадолла пропал без вести" — пишет автор... Саадулла без вести не пропал: он, его родичи и те, кто поверили ему, остановились на просторах Сирии, в местечке, называемом сегодня РоъсалIани, что означает в переводе "хин корта". Сегодня РоъсалIани расположено в Сирии на границе с Турцией.

Сполна хлебнув все "прелести" обещанного "рая", пройдя через унижения и позор на чужбине, потеряв Родину и теряя умирающих от голода и болезней родных и близких, Саадулла поднимает восстание в надежде пробиться на Кавказ, но султанские власти оттесняют их, прижимая к сирийской границе. От болезней и войн в Роъсал1ани погибло до 12 тысяч человек-мухаджиров. Саадулла ослеп,.. Говорят, причиной этого были слезы последнего, пролитые им в тоске по Родине. Однажды из речки (Шеман хин чуьра) выловили рыбу, уложили ее на арбу и сообщили ему об этом: "Саадулла! Мы поймали большую рыбу!" Проведя рукой по огромной рыбе, от головы до хвоста, он сказал: "Ч1еран к1орни, ч1еран к1орни! Со санна махках баькхина-кх хьо а".»

Из четырех сыновей Са1дуллы в Чечне остался Манди (младший сын) и проживал в с. Шаами-Юрт. В 1874 году он при содействии Са1да, имевшего влияние на местную российскую администрацию, организовал возвращение на Родину оставшихся родственников, но к тому времени Саадулла уже умер и был похоронен в Роъсал1ане.

Благодаря усилиям Манди, на Родину вернулись семьи Абдалпатахьа, Межеда и три их племянника от другого брата (вместе с семьями), Хьамди, Берса, Джапар-1ела. Ахьамт, отец известного писателя Хож-Ахьмада Берсанова, вернулся из Роъсал1ана, когда ему было всего семь лет, то есть 125 лет назад. В Роъсал1ане остались потомки Мокри, одного из сыновей Саадуллы. В указанный период из Турции, где он похоронил своего отца — Т1ура, в возрасте 13 лет вместе со своим дядей вернулся и мой дед Алсабек.

Почему мне известна история Са1дуллы? Мы одного тайпа — нихалой. Он представитель рода 31усин-некъий, я — Жуькин-некъий и пути наших предков пересекались неоднократно, когда испытывались на твердость такие понятия как честь и достоинство. Брат моего прадеда — Мака, являвшийся сыном Бизи, моего четвертого отца, в свою очередь, являлся двоюродным братом Саадуллы (они были сыновьями двух сестер). Бизи-Мака возглавлял внутреннюю службу безопасности Малой Чечни и был помощником Саадуллы. Про Бизи-Мака ходит много легенд, ибо он был человеком достойным и отважным. Умер Бизи-Мака, когда ему было под сто лет и до конца дней своих противоборствовал российским властям как "одинокий волк". Казачки пугали своих детей именем "Мака". Стоило только серому степному орлу взмыть в небеса, как удалые казаки хватались за ружья, так как Мака всегда носил светлую одежду. Засады, устроенные русскими постоянно стоили им нескольких убитых и раненых. Его именем названа поляна вблизи Урус-Мартана. У с. Закан-юрт есть овраг — "Макин саьнгар".

Однажды лошадь Са1дуллы, известная по всей округе своей прытью и отличными качествами одолела в схватке (или напугала) лошадь Маки. Не выдержав такого унижения, Мака вызвал на дуэль Са1дуллу, сказав: "Хьан говро сан говр кхерийна, махкахь ц1е яхна Са1долла! Сох латта къонах вуй хьо?". Эта стычка закончилась ранением Са1дуллы в ногу, из-за чего он остался чуть хромым. И Мака часто подшучивал над двоюродным братом: "Те1а х1унда те1а хьо?" Характеристикой для Маки является то, что в свое время имам Шамиль наказал: "Что бы ни сделал Мака — все ему прощать!".

Более двадцати пяти лет моей жизни посвятил я восстановлению родословной моего тайпа и во время моего поиска мне много приходилось слушать, сопоставлять, анализировать и встречаться с разными людьми, и не только представителями моего тайпа, но и со старейшинами других родов. Целью подобных изысканий было отнюдь не стремление возвысить мой род, а по причине того, что у чеченцев существует такое суждение: "Исс ден ц1е хууш верг лай хила йиш яц" и я таким образом восстановил свою уходящую в глубину веков (начиная с XIII столетия) родословную вплоть до 16 поколений.

Известный фольклорный герой - Адин Сурхо, которого ошибочно причисляют к ч1ебарлой, подобно тому как Са1дуллу относят к дишнинцам, на самом деле нихалоевского происхождения. Его потомки проживают в гг. Джохар, Урус-Мартане, сс. Рошни-чу, Алхан-Кала, которые ведутся от единственного сына Сурхо — Махьмада, который когда ему было 15 лет от роду отомстил своему кровнику, убийце своего отца — Сурхо. От Махьмада за шесть поколений всего произошло более 400 человек мужского пола.

Иччархо Баснакъа (снайпер) участник и герой Русско-Чеченской войны, поспорить с которым специально приезжал прямо из Санкт-Петербурга лучшие стрелки России.

Курз Бийсолта, друг Харачоевского Зеламхи, абрек Салангирей (обарг Саьлгир) и многие другие, о ком можно было бы писать целые тома романов. Они и им подобные являются вдохновителями и хранителями понятия "нахчо". Человек, не знающий свои; корней, подобен рабу, ибо корни человека истоки его рода, а также — вера во Всевышнего являются основой, формирующей духовный портрет чеченцев.

---

Примечания:
Берсанов Солт-Ахьмад и дочь Хож-Ахмеда Берсанова — Зарема в 1987 году имели поездку в Роъсал1ан в составе делегации из Чечни и примерно с неделю гостили у потомков Саадуллы.
Старушка Даса, бабка Х.-А. Берсанова, которая жила вместе с Саадуллой в Роъсал1ане, умерла в 1937 году в возрасте 115 лет. Она свободно владела турецким языком и на память не жаловалась.
Сабдулаев 1абдаллади, житель с. Шаами-юрт, его возраст — 76 лет.
Сыновья двоюродного брата 1абдаллади (внуки Саадуллы) — Нурди и 1абдулхьамид в начале 90-х годов приехали в Чечню из Сирии (Роъсал1ана) и ныне проживают в г. Джохар в Старопромысловском районе.


© Сулейман (Хьамзат) Асланбеков
© Газета «Великий Джихад» №4 1419 Шавваль 1999. с. 10-11