В ментовке

Через коридор с изрядно потертыми стенами, столь же стертым линолеумом и местами выдернутыми плинтусами, меня провели в кабинет следователя Попова С. В.

Попов С. В. был весьма внушительного телосложения и обладал столь же внушительным животом. Коротко стриженая голова следователя была несколько прямоугольного вида, а прозрачно-голубые глаза без утайки выдавали ущербный интеллект зачаточного состояния. Недопитая бутылка пива «Балтика 9-ка» стояла на грязном столе среди беспорядочно лежащих «особо важных» бумаг.

Когда мы вошли и прыщеватый дежурный промямлил «вот, привел», следователь Попов С. В. разговаривал по телефону; дежурному он кивнул, а на меня даже не посмотрел.

Дослушав голос в трубке, он резко рявкнул в эту самую трубку:

— Передайте этой чурке, что, если он завтра сам ко мне не явиться, то я пришлю за ним и его приведут сюда в помятом виде! — на этом он громко кинул трубку на отведенное ей советским конструктором место и уже обращаясь ко мне, продолжил, — Москву ни хера не знают, понаехали тут чурки долбанные!

Мне приходилось общаться с московскими милиционерами (и всегда инициатива исходила от них), поэтому я нисколько не был удивлен приему. Со спокойствием Рембо-4, я достал носовой платок и громко высморкался, а следователь меня тем временем изучал своими маленькими подвижными глазами.

— Ну, что, хачик, нравится без регистрации гулять по Москве? — наконец выговорил он свой вопрос.

Я демонстративно оглянулся на почему-то все еще стоящему у двери дежурному, как бы, ожидая от него услышать ответ на прозвучавший у следователя вопрос. Дежурный жеста не понял и удивленно смотрел на меня, а вот следователь оценил и поэтому со злостью бросил:

— Я к тебе обращаюсь, а ты можешь идти — кивнул он дежурному.

Дежурный вышел.

— В прямом переводе с армянского слово «хачик» означает «крестик» — поделился я знанием, и продолжил: Ни армяне, ни крестики ко мне никакого отношения не имеют, потому что я… чеченец и мусульманин.

— Тем хуже для тебя, умник! Садись!

Пришлось сесть.

— Ну, рассказывай, с какой целью в Москве и давно ли? Почему нет регистрации?

— Вы знаете, я не люблю всякие очереди, напряги из-за каких-то бумажек, если кому-то надо контролировать, сколько человек приехало в Москву, то пускай становиться на вокзале и считает, а я нахожусь в собственной стране, и не буду занимать свое время откровенной фигней.

— Откровенная фигня у тебя в голове и я могу выбить ее, если не будешь отвечать по существу! Это, во-первых! А во-вторых, чё вы все в Москве забыли? Вас кто сюда звал? Москва, чё, резиновая? Теракт устроить приехал, а?

— Насчет всех, не знаю, а я лично приехал на Красную площадь посмотреть — с наивным на грани издевки голосом ответил я.

Глаза следователя Попова С. В. наполнились жуткой и откровенной злостью. Он откинулся в кресле, рукой дотянулся до трубки, потом отчего-то передумал звонить и через несколько секунд сказал:

— Я вас чехов давил и буду давить, ты понял?! Я вас чую за километр! Вы все бандиты и террористы и будь моя воля, я бы тебя сейчас же отправил на расстрел, ты понял?!

— Из-за отсутствия регистрации?

— Из-за того, что ты чех поганый!

— Ну, знаете, я сам не принимал участие в вопросе кем мне родиться, и, стало быть, невиновен — с пафосом выдал я.

— Где был утром около десяти, 6-го февраля?

Речь шла о дате, когда произошел взрыв в метро между станциями «Автозаводская» и «Павелецкая» (06.02.2004).

— Скорее всего, ехал в метро — ответил я.

В общем, у следователя я пробыл час с лишним, а после написания объяснительной и подписания документа об административном нарушении, меня выпустили. Надо сказать, что я был безмерно рад этому обстоятельству, так как, до общения со следователем, просидел три часа в «обезьяннике» с каким-то подмосковным пьяным быдлом из двух мужиков-бомжей и запуганным ими же таджиком.

— Вот вы сюда приезжаете и отбираете у нас рабочие места, — гнусавым пьяным голосом говорил таджику один из этих ущербных тупиц, который на вид после развала СССР ни разу не утруждал себя работой.

— А у тебя деньги есть? — подключилось второе чучело к таджику.

Таджик оказался излишне скромным и пугливым. Вместо того чтобы ответить пьяным упырям, он съежился на скамейке и молчал. Видимо доблестные милиционеры выбили из него всю славную таджикскую прыть.

— Слышьте, мордастые, отошли от чурбана мигом, а то устрою тряску мозга, пролетарии хренов! — заступился я за брата мусульманина.

Скорее всего, та грозная гримаса, которую я сотворил на своем лице специально для них, оказала свое влияние на этих лошарей, так как они молча отошли от таджика.

Сев на скамейку, я закрыл глаза. Меня посадили в клетку на три часа в собственной стране, за то, что у меня нет регистрации по месту пребывания. Ну, не бред ли? В России нет, скорее «еще цветочки».


2004 год