Упрямое самосознание чеченцев

Старое клише российской этнографии гласило, что чеченцы никогда не существовали как нация, что территория Чечни была населена враждующими кланами, сформированными по ландшафтному и фракционному принципу. Трудно представить, что такие кланы могли объединиться, чтобы преследовать общую цель. Историки, этнографы и социологи, которые высказывали противоположную точку зрения, подвергались остракизму.

Конечно же, клановость существует и даже характерна для Кавказа, однако сводить всю борьбу чеченцев к клановым интересам, значит демонстрировать собственную слепоту. Именно это заблуждение легло в основу оптимистического сценария министра обороны России времен начала войны Павла Грачева. Он самоуверенно заявил, что выгнать "дудаевцев" можно за две недели.

Российские политики были настолько наивны относительно национального самосознания чеченцев, что уже в марте 1995-го, через четыре месяца после начала войны президент Борис Ельцин предлагал "дудаевцам" зеленый коридор в любую страну по их выбору со всеми военными трофеями. Ему и не приходило в голову, что у повстанцев на уме - не только личная выгода.

Следует уточнить, что не только Россия пала жертвой ошибочного восприятия и самообмана. Чеченцы грубо и трагически ошибались, не признавая того, что непреклонность и бравада не могут заменить реалистичное мышление и рационализм.

Как бы ни была ослаблена или унижена Россия, она никуда бы не делась. Независимому чеченскому государству пришлось бы жить у нее под боком. Убеждать российское руководство в своих добрых намерениях должно было бы стать приоритетом для чеченского руководства. Однако достижения первой войны (1994-1996) были выброшены на ветер.

Для иностранных исламских миссионеров, в основном из арабских стран, Чечня было не более чем метафорой для космических масштабов войны, которую они вели против "Запада" в широком смысле, который позволяет включить в это понятие Россию.

В конце концов, Чечня превратилась в рекламную технологию, когда видеокассеты, показывающие, как взрывы разносят на куски российских военнослужащих, помогали рекрутировать новых "воинов джихада" по всему свету.


Прошлого не вернуть

То, что чеченцы позволили иностранным эмиссарам перехватить знамя своей борьбы, демонстрирует их главную ошибку: неспособность обеспечить дисциплину в собственных рядах. Военная победа и последовавший за ней мир (после заключения хасавюртовских соглашений в 1996 году) дожны были привести к демилитаризации и реконструкции Чечни.

Джохар Дудаев, первый мятежный лидер Чечни, фактически отказался включать это в повестку дня, признав в интервью Би-би-си в декабре 1995 года, что не знает, что делать с "300 тысячами вооруженных людей", если мир будет восстановлен. Он был вскоре убит, однако пришедшие ему на смену слабые и лишенные воображения политики не смогли или не захотели "изгнать бесов".

Чеченцам было бы безумно сложно в одиночку осуществить послевоенную реконструкцию. Несмотря на публичные заявления Москвы, Россия всерьез не собиралась направлять средства на реконструкцию. Имея на руках разрушенную экономику, чеченцы мало что получили от мира.

И тем не менее их лидер, если бы он был настоящим стратегом, мог бы дать им понять, что поставлено на карту, мог дискредитировать и затем победить чужаков, которые пытались узурпировать политическую и духовную власть, мог убедить Россию в добрососедских намерениях Чечни.

И, что еще важнее, мог предотвратить превращение Чечни в западном сознании в элемент глобального нигилистического альянса, настоящей целью которого является уничтожение мирового миропорядка. Попав в эту схему, чеченское национальное движение нанесло себе непоправимый ущерб.

Надо ли говорить, что историю не повернуть вспять. Возможности, которые возникли благодаря трудно предсказуемым событиям 1996 года, больше не возникнут. Однако говорить чеченцам, что они могут рассчитывать лишь на ограниченную автономию, как это пытается навязать им Владимир Путин, это не тот путь, который приведет к восстановлению мира и здравого смысла.

Помнит ли кто-нибудь "великодушное" предложение Москвы предоставить Чечне такую же "специальную" широкую автономию, которой обладал Татарстан в середине 90-х? Если бы они тогда согласились, то сейчас наблюдали процесс сужения вплоть до полного исчезновения этой автономии, как это уже произошло с автономией татарской, прекратившей свое существования по мере усиления путинской централизации.

Так какой же все-таки есть выход? И есть ли выход вообще?


Безнадежность войны

Я думаю, он должен быть. Повстанцев и террористов, а это не всегда одно и то же, нужно убедить не только в безнадежности войны, но и в том, что им самим выгодно было бы ее прекратить. Этого можно было бы добиться путем формирования такой администрации в Грозном, которая была бы не запятнана явным "коллаборационизмом" с Россией.

Россия не позволит повстанцам/террористам встать во главе этой администрации.

Чеченская диаспора, в особенности на Ближнем Востоке, не имеет ничего общего с воинственным исламизмом. Это, в значительной степени, хорошо образованные люди, достигшие значительных успехов в государственных структурах и образовании. Многие из членов этой диаспоры работали на разных постах в правительствах ближневосточных государств.

Пусть они приедут и начнут в Чечне новый этап, который будет длиться 10, 15 или даже 20 лет. Затем можно будет вернуться к вопросу о независимости. Франция использовала такую модель в своих полинезийских владениях, и это позволило покончить с межэтническим конфликтом и обеспечить слаборазвитые острова покровительством Европейского союза.

В результате наступившего процветания, все стали смотреть на события прошлого совсем с других позиций. Это может сработать для изолированной, непримиримой и упрямой Чечни.


© Йо'ав Карни (Научный сотрудник Института мира США, автор книги "Горцы: путешенствия на Кавказ в поисках памяти".)
© BBC