Прощание с Москвой

Проба прозаического пера.
«Прощание с Москвой» — маленький отрывок из чего-то большого...
Жду самых строгих отзывов.


Я не мог вздохнуть полной грудью. Мне казалось, мои легкие не способны дышать летним душным воздухом Москвы. Застывшие в пробках, испуская выхлопы, автомобили наполняли среду города токсичными веществами, даже многочисленные заводы и фабрики с величественными трубами, возвышающимися над высотными однообразными зданиями окраин, не могли сравниться с ними. Этот печальный факт заставлял меня радоваться каждому дереву, каждому зеленному насаждению которое встречалось на моем пути. Суета Столицы устрашала количеством безразличных с виду людей, лица которых были спрятаны под одной и той же маской. Маска, о которой я не знал до приезда сюда и которую так и не надел. Такова цена благ этого города. Миллионы людей страдают здесь от продуктов своей жизнедеятельности и страха, который как эпидемия распространялся среди слабых духом людей. Пять долгих лет, пролетевших в миг, я был частью жизни Москвы. Хорошая школа, уроки которой, я надеялся, не пригодятся мне там, куда я ехал с сердцем переполненным чувством облегчения и любовью к своей Родине. Отправляясь, домой в Ингушетию, меня одолевали разные, но всегда приятные эмоции. Какое счастье знать, что совсем скоро ты расстанешься с тоской и скукой, которые управляют, подолгу, твоим настроением. Неужели за пять лет я не обрел ничего, с чем не хотел бы расставаться? Нет. А все что кроме - в моей сумке и в памяти. Друзья, близкие моему сердцу, были мне земляками. Наши пути всегда могут пересечься там, куда я так спешил. Казалось, что жизнь начинается с чистого листа. Сложно с этим согласиться теперь. Жизнь едина от рождения до неизбежной смерти. Это был лишь переломный этап.

Меня ждала мягкая пыльная кушетка купе поезда Москва – Нальчик. Мне следовало ехать прямым рейсом на Назрань, но билеты, как оказалось, были напечатаны ограниченным тиражом, да и я не стал искать, доступные и проверенные за многочисленные разъезды, способы добраться этим поездом до дома. Я жаждал одиночества – удобное время для раздумий, хороший повод собраться с мыслями. На перроне толпился народ, большую часть из которого составляли провожающие. Конец знойного Июня – время отпусков и веселья в поездах. Оставив привычный ритм жизни больших городов , народ тянулся на юга. Но не дальше Кабарды или Осетии, за их границами начинались земли воинственных народов, которые приносят в жертву чужаков. Суеверный ужас, читаемый в глазах людей, не знающих истинное лицо Вайнахов, сравним со страхом конкистадора, плененного индейцами, решившими, что этот бледный бородатый человек в странном одеянии их Бог. Я шел вдоль состава, заряжаясь позитивом, излучаемым моими попутчиками. Настроение было безмятежно-хорошим. У входа в вагон, который станет мне приютом в ближайшие два дня, шумно и очень эмоционально прощались девушки. Их было трое. Удостоенные вниманием окружающих и моим в том числе, они вели себя весело и непринужденно. Невольно мой взгляд застыл на одной из них. С самого утра я не видел ничего прекраснее. Ростом чуть выше среднего, со стройным станом, она была одета в легкое светлое платье. Оно извивалось на ветру и прижималось к ней, повторяя изгибы ее тела. Черный длинный волос, отдавал здоровым блеском. Прямые локоны свисали вдоль всей спины. В тот самое время, когда я вглядывался в ее лицо, она приоткрыла мне самое красивое, чем могла похвастаться – смущенный порывистый взгляд, рожденный карими глазами, миндалевидной формы.

Миновав эту троицу, я оказался в вагоне. Внутри было убрано. Вдоль коридора тянулась зеленная ковровая дорожка с двумя красными полосами по краям по всей длине. Завешанные окна и обшивка древесного цвета наполняли помещение уютной тенью. Дыхание обременялось уже ставшим мне знакомым запахом угля. Чай на подходе. В купе уже расположилась семья – пожилая женщина и два подростка. Обменявшись с ними парой фраз приветствий и знакомства, я положил багаж в нишу над дверью, купил белье у проводницы и поспешил обратно на улицу. До отправления оставалось минут пять. Снаружи толпились все те же лица. Лишь одно из них мне было интересно, ставшее причиной моего бегства из поезда. Она стояла на том же месте. Притягательная радость их компании уже сменилась печалью разлуки. Вдруг я заметил, что оказался в поле их зрения. Возможно, им показалось необычным мое появление на перроне. Зачем я вышел? Я один, ни с кем не прощаюсь. Подышать свежим воздухом? А может покурить? Но я не курю. Еще более странной для них была бы истинная причина, о которой они не догадывались. Мною управлял азарт, с которым я даже не боролся. Назревала хорошая возможность в компании красавицы провести время в пути.

Прошло не так много времени с тех, когда я был в восторге и ощущал трепет разума, разума, которому не дано чувствовать, лишь хладнокровно решать задачи, порой опираясь на капризы сердца. Я ощущал свою принадлежность к чему-то гигантскому и единому как возвышающиеся убежища термитов несравнимые с их обитателями, к чему-то, имя которому было человечество. Но сейчас я был стеснен томящими объятиями одиночества, пускающего мой рассудок в немыслимые пространства. Гонимый бурными потоками мыслей, подхватываемый волнами догадок, гребни которых возвышали меня над всем, я унесся далеко от поезда и всего, что теснилось в этой мчащейся цитадели.

Мое воображение красочно заполняло мрак неизведанного, скрытого стеной времени, будущего. Нет, в эти минуты я не мечтал, скорее, задавался благородными выполнимыми целями, уповая на Всевышнего и огромное желание, которому уже давно было тесно внутри меня…