Культура общения вайнахов

Например:

приветствие гостя, путника, пахаря, косаря и т.п.:

по возрасту (приветствие старшего, старика, младшего, равного):

Вайнахи в послеприветственной беседе интересуются здоровьем, монголы — состоянием личного скота, американцы — делами, русские и немцы — здоровьем, благополучием.

Этническая специфика общения проявляется и в эпитетах, сравнениях, метафорах.

У вайнахов все чистое сравнивается с солнцем ( "малх санна цIена" — «как солнце чистое»), у кабардинцев — с зеркалом, красивая талия у чеченцев сравнивается с прутиком ( "цIулла сара санна" — «как прутик свидины»).

Еще интереснее стандарты невербальных общений: китайцы в знак удивления высовывают язык, вайнахи «цокают» языком (тцIо-тцIо-тцIо), болгары покачивают головой из стороны в сторону, что означает «да». В Ингушетии, например, раньше если девушка посылала парню красный цветок, то это означало, что ухаживание она принимает и ее родители разрешили ей встречаться. Если же юноша посылал девушке ромашку, это означало просьбу: «Прими мое ухаживание».

Определенное место в культуре общения занимали формы клятв, проксематического поведения — прикосновение, жесты, движения глаз, физическая дистанция и др.

У вайнахов действовало правило, по которому человек, дающий клятву, должен был к могиле предков прийти с корзиной на шее, у кабардинцев была признана в прошлом клятва с разламыванием стрелы пополам. У вайнахов, как и у многих других, исторически зафиксировано правило передвижения, а именно: мужчина идет впереди, а женщина позади, если же идут двое, то старший — по правую сторону; если же трое, то старший — в середине, второй старший — справа, а младший — слева. Это, безусловно, связано с историей, когда в период работорговли, межплеменных войн мужчина, идя вооруженным по горной тропинке, должен был охранять женщин, детей, а младший, положа руку на кинжал, должен идти всегда с краю.

Имел, да и сегодня не утратил свою значимость ритуал прикосновения. Строго запрещалось касаться девушки или женщины, даже во время танцев. Мужчина, во время танца задевший женщину, мог тут же поплатиться жизнью, а парень или мужчина, прикоснувшийся к оголенной части руки девушки, куьгаш тохар — обязан был на ней жениться.

Особые смыслы имели жесты и мимика на вечеринках, на которых парень и девушка умели жестами, мимикой объяснить довольно сложные понятия о любви, о супружеской жизни и т.д. Встречались люди, которые могли объяснить символику многих десятков жестов. Закрытые глаза и покачивание головой, например, означало для девушки сильную любовь, широко раскрытые глаза означали, что он готов «убить» соперника, подмаргивайте правым и левым глазом означало: «Люблю только тебя и буду ухаживать только за тобой». Сведение носков сапог говорило о том, что будет танцевать только с ней, приложение руки к сердцу означало, что парень хочет на девушке жениться, а если пальцы растопыренные, то это означало, что девушка должна в предстоящем браке родить много сыновей и т.д.

В культуру общения не только у вайнахов, но и у всех народов, на наш взгляд, входят и такие правила народного этикета, как учтивость, благожелательность, скромность, сдержанность, уважение к старшим, культура приема пищи, поведения за столом и др.

Так, например, у китайцев и японцев в этом качестве выступают «пять постоянств» традиционной конфуцианской этики:

1) жэнь (дзин) — человеколюбие;
2) и (ги) — долг и справедливость; долг низшего по отношению к высшему и высшего по отношению к низшему;
3) ли (рэй) — благопристойность, почитание высокопоставленных людей;
4) чжи (ти) — мудрость;
5) синь (син) — искренность, правдивость.

У японцев существовал и свой этикетный кодекс «бусидо», черты которого вошли в современную культуру поведения человека.

Этикет поведения (гIиллакх) существует и у вайнахов.

Традиционно под понятием гIиллакх (приличие, обходительность, вежливость, любезность; «гIиллакхехь лела» — «вести себя прилично») вайнахи имели в виду культуру и этикет общения, поведения. «ГIиллакх а, гIуллакх долуш ву иза» — «И вежлив и услужлив он (она)», — говорят вайнахи, имея в виду культуру общения сородича.

В вайнахских языках существует понятие «оьзда» — «вежливый, обходительный, учтивый, воспитанный».

Понятие это выступает и в роли существительного «оьздангалла» — «вежливость, обходительность, учтивость, воспитанность». Однако чаще оно употребляется в значениях «благородный», «аристрократический». О воспитанном вайнахе с такими качествами говорят: «оьзда/ эздие саг ву (ва) иза» — «благородный он человек».

А ингуши эталоном воспитанности и культуры считали кабардинских князей. Употребляется и другое выражение: «ГIиллакх долуш ву (ю) иза». — «Он (она) воспитанный человек». Нужно отметить, что понятие «ГIиллакх» исконно вайнахского происхождения.

Близко к понятиям «гIиллакх», «оьздангалла» и более общее «нохчалла» ("чеченство"), которое вбирает в себя весь комплекс нравственных ценностей вайнахов.

Общеизвестна роль различных жанров устного народного творчества, выполняющих функцию укрепления, обогащения всей культуры общения.

В частности, в народных половицах, поговорках лаконично, в образной форме излагаются наиболее значимые идеи этики общения.

Аьхка мало — 1ай хало. — Летом лень, зимой мука.

Аьхка хье ца кхихкча, 1ай яй ца кхехка. — Если летом не кипит мозг, то зимой не будет кипеть котел.

Аьхка 1иллинарг, 1ай идда. — Тот, кто лежал летом, бегал зимой.

Дика кIант — гIала, вуо кIант — бала. — Хороший сын — крепость, плохой сын — горе.

Дика кIант кема — вуо кIант тема. — Хороший сын — корабль, плохой сын — оковы.

Дика стие (зуда) моз — вуо стие (зуда) — борз. Хорошая жена — мед, плохая жена — волчица.

Дикачу дашо лам бухбаьккхина. — Доброе слово гору сдвинуло.

Хазчу дашо лам дашо бина. — Красивое слово озолотило гору.

Хазчу дашо Iуьргара лаьхьа баьккхина. — Доброе слово змею из норы выманило.

Дин некьаца бевза, кIант арахь вевза. — Коня познаешь в дороге, а молодца — вне дома.

Генарчу йиш-вешел гергара лулахо тоьлу. — Лучше сосед поблизости, чем родич вдали.


В системе культуры общения у вайнахов, пожалуй, центральное место принадлежит взаимоотношениям между родителями и детьми, кругом родственников и всеми другими людьми.

Одним из замечательных обычаев чеченцев и ингушей является уважение к старшим. И в первую очередь — уважительное отношение и забота о родителях. Вот как, например, распределились ответы 2000 опрошенных чеченцев и ингушей на вопрос: «В какой форме вы проявляете уважение и заботу о престарелых родителях?»: «Живут вместе со мной, и я проявляю всю необходимую заботу о них» — 52,2%, «не живут вместе со мной, но оказываю материальную помощь и делюсь своими жизненными планами, заботами" — 38,8%, «не оказываю материальной помощи, но делюсь своими жизненными планами, заботами" — 6,7%, и только 2,7% не дали никакого ответа.

В абсолютном большинстве семей вайнахов создается атмосфера большого внимания и заботы о старших. Если они не живут с одним из сыновей, то, например, лучшие из покупаемых продуктов постоянно относятся в дом родителей.

В сельской местности, как правило, для стариков во дворе ставится отдельный домик. Это ведется испокон веков и делается для того, чтобы не стеснять их, не создавать для них никаких неудобств.

Сыновья, возвращаясь вечером домой, прежде всего идут к старикам, чтобы поговорить с ними, поделиться своими радостями, заботами. Кто лучше родителей поймет детей?...

Утром хорошая сноха свою работу по домашнему хозяйству, начинает, прежде всего, с уборки на половине стариков. И только после этого делает все остальные дела.

Не только сын, дочь, но и все другие члены семьи, в том числе и внуки, проявляют заботу о стариках. Дети называют деда «воккха дада» ("большой отец"), а бабушку чаще всего «мама» (нана), то есть «мать». Сестер отца, матери называют «деца», старшего брата отца — «вокха ваша» ("старший брат") а меньших — «жима ваша» ("младший брат"). Как правили, родители, а также дедушка, бабушка, младшие братья и сестры из уважения не называют первенца по его настоящему имени, а дают какое-то ласкательное имя.

Не вставать при появлении стариков или же сесть без их настойчивого приглашения расценивается, как большой недостаток в воспитании, как нарушение обычая.

Дети порой могут ослушаться, не выполнить просьбу отца, матери, и последние, на худой конец, простят это. Но считается совершенно недопустимым и непростительным, если они ослушаются, не выполнят ту или иную просьбу дедушки, бабушки, других старших родственников или соседей.

Употребление спиртных напитков в присутствии родителей, дядей и тетей, не говоря уже о других более старших родственниках, совершенно недопустимо. Нельзя также позволить себе разговаривать с родителями, вообще со старшими повышенным тоном, вести себя развязно.

У чеченцев и ингушей семьи, как правило, многодетны. Больше того, в сельской местности в одном дворе живут со своими семьями несколько братьев. И здесь существует веками сложившаяся система норм и правил взаимоотношений.

Как правило, конфликтные ситуации, ссоры женщин, детей, любые другие недоразумения решаются старшими во дворе мужчиной или женщиной. Мать детей, если их обидели, никогда не должна жаловаться своему мужу.

В крайнем случае она может сказать об этом любому другому родственнику мужа. А вообще считается правилом хорошего тона не обращать внимания на детские обиды, ссоры, слезы. Дети есть дети: поругаются, поплачут и тут же помирятся. И нет никакой необходимости доводить подобного рода детские проблемы до взрослых. Таково общепринятое мнение. Если же такая ситуация возникает, то по правилам горского этикета мать (об отце и речи нет) должна брать под защиту не своих, а детей родственников и соседей.

Нередко бывает так, что дети со своими просьбами, проблемами обращаются не к отцу или к матери, а идут к одному из дядей. И редко бывает, чтобы их просьба была неудовлетворена. Он может отказать в чем-то своему ребенку, ущемить интересы своих детей, но нужны очень серьезные основания, чтобы он отказал в том же детям своих братьев и сестер.

Наконец, следует отметить, что существуют не только обязанности младших перед старшими, но и последних пред молодежью. При этом главная роль состоит в том, чтобы в семьях сыновей создавать и поддерживать атмосферу согласия, взаимопонимания. И абсолютное большинство из них делают все, чтобы укреплялись семейные узы.

Прежде всего, от стариков требуется, чтобы они были очень внимательны, чутки и корректны в своих отношениях с невесткой. Особенно это касается свекра. Употреблять спиртное, браниться, нарушать принятую в вайнахской семье форму одежды в присутствии невестки, дочерей считается неприличным. Он всегда старается, быть очень тактичным, деликатным в своем отношении к женам сыновей. Такой пример. Однажды невестка в чем-то, провинилась перед стариком, но он в присутствии и в назидание ей бранил не ее, а свою собственную дочь.

Как можно судить из сказанного, старики в доме находятся на особом положении. «Старик в доме — это большая радость и счастье. В этом доме всегда будет беркат (чеч. — "благополучие"), — говорят вайнахи. И это в абсолютном большинстве случаев именно так. Богатый практический опыт, тонкое знание жизни народа, умение дать совет в нужный цемент — все это очень помогает, особенно молодым, неопытным людям.

Названные нами нормы и правила поведения по отношению к старшим создают особую атмосферу доброго взаимопонимания, хороший нравственно-психологический настрой. Поэтому мы можем сегодня смело сказать, что «... в целом старики у нас не только не чувствуют себя ни дома, ни в обществе обреченными или тягостной обузой, а, наоборот, вполне сознают свою полезность, полноценность, что содействует их моральной и физической стойкости и выносливости. В обществе и у себя дома, в кругу своих детей и близких они получают все необходимое для спокойной жизни и морального удовлетворения, не прибегая, как правило, к услугам домов для инвалидов и престарелых. Эти помощь и внимание, идущие от всех малых и больших, вселяют уверенность, содействуют долголетию».

Данный обычай распространяется не только на родственников, но и на всех старших, независимо от их национальной принадлежности.

Если понаблюдать в повседневной жизни за молодыми чеченцами и ингушами (разумеется, не за теми из них, кто, не приобщившись ни к новой, ни к старой культуре, порой своей развязностью и самонадеянными амбициями баловней из высокообеспеченных семей, производят тягостное удручающее впечатление, а теми, которые, оставаясь современными молодыми людьми, сохраняют в своем поведении все то лучшее, что имеется в культуре чеченцев и ингушей, в обычаях и традициях), то без труда можно заметить, что они очень приятны и создают в кругу своего общения хорошую нравственно-психологическую атмосферу. Причем, делается все это красиво, деликатно, тонко, как бы автоматически, не ставя, и по-гамлетовски не мучаясь вопросами: «Делать или не делать? Надо или не надо?».

Не об этом ли говорит эпизод, рассказанный одним из ветеранов в газете «Советская Россия»: «Возвращался я домой из Анапы, — пишет он. — Наш поезд опоздал на московский вокзал, поэтому меня никто не встретил. И я один с тяжелыми вещами направился в метро. Нужно было делать две пересадки. На одном из переходов я почувствовал себя плохо. Остановился у стены, чтобы прийти в себя. Мимо меня проходило и пробегало много людей, а некоторые парни даже спотыкались о мои чемоданы... Я уже был не рад подаркам, которыми меня одарили друзья, провожая домой. И вдруг из толпы подходит ко мне черонобровая девушка и говорит: "Давайте, дедушка, я вам помогу, вы, видно, устали».

Я постеснялся предложению девушки, стал благодарить и даже хвалиться, что, мол, сам донесу, не беспокойся, дочка. А она уже подхватила чемоданы: «У нас, в Дагестане, принято помогать пожилым». Так она помогла мне пройти и весь длинный переход, доехала со мной до Павелецкого вокзала, помогла купить билет на электричку и усадила в вагон". Девушка была совершенно права, потому что то же самое можно сказать не только о Дагестане, но и о всех других народах Кавказа, в том числе и о чеченском и ингушском.

Например, русские супруги, долго жившие в республике, после выхода на пенсию, по независящим от них обстоятельствам, переехали в Подмосковье. Авторы данной работы хорошо знакомы с ними. Они наведывались сюда и при каждой встрече с затаенной грустью говорили, что только после переезда и жизни на новом месте по-настоящему сумели оценить ту атмосферу межличностных отношений, которая исходила от вайнахов. «Когда мы едем сюда, — говорили супруги, — то, сколько бы у нас ни было вещей, никогда не беспокоимся, потому что знаем, что любая необходимая помощь будет оказана даже совершенно незнакомыми людьми. Ведь обычаи, традиции народа, этика поведения, продиктованная ими, не позволит вайнаху не оказать посильную помощь человеку, к какой бы он национальности не принадлежал».

Однако жизнь неоднозначна, как неодинаковы и люди, делающие ее. Поэтому сказанное должно быть верно только в том случае, если человек, опять-таки любой национальности, заслуживает этого. А то ведь имеются случаи и другого порядка, и о них следует здесь сказать.

22-23 февраля 1991 года в Грозном, других городах и селах республики прошли траурные митинги, связанные с незаконным выселением и трагедией чеченского и ингушского народов. Но оказывается не всем из числа русскоязычного населения они пришлись по душе, более того, они были восприняты с глухой злобой. Вот одна из сцен, свидетелем которой был один из авторов. В трамвае женщина-чеченка, проходя мимо, задела своей; сумкой пожилого мужчину, русского. Она извинилась, но в ответ: на весь салон услышала: «Эй, чеченка!» Дальше следуют бранные слова... и: «Я вас с автоматом в руках в 44-м году выгонял отсюда»... Значит, человека настолько переполняет ненависть, что он уже не может не выплеснуть ее наружу. И кто может гарантировать, что он один такой. Мы не знаем сколько их, но они есть.

Поездки в другие республики, встречи, беседы, наблюдения, вся другая информация наводит на мысль (это наша точка зрения и мы ее никому не навязываем), что ни в одной из национальных республик, по крайней мере Северного Кавказа, отдельная часть русскоязычного населения не относится с такой неприязнью к коренным народам, как это имеет место в Чечено-Ингушетии. Отметим, что, видимо, пора разобраться с такой ситуацией и сделать соответствующие выводы.

Чеченцам и ингушам некуда уходить с земли своих предков. Однажды не по их воле это случилось. И они имеют в этом плане горький опыт. Если же кто-то не хочет понять или же, понимая, не может примириться с реальными процессами восстановления исторической справедливости и попранных прав этих двух народов, то нам с ними не по пути, а потому, как говорится, скатертью дорога и не поминайте лихом!

Мы несколько подробнее остановились на обычае уважения и почитания старших для того, чтобы показать, насколько он облагораживает отношения между людьми, независимо от их национальной принадлежности. В силу внутренней логики своего развития он выходит на такие злободневные для всей нашей; духовной жизни проблемы, как воспитание на нашей истории, формирование исторической памяти народа как одного из важных факторов складывания таких черт духовного облика, как привязанность к земле своих предков, любовь к своему Даймохк.

Между тем, говоря об уважении и почитании старших как об одном из замечательных обычаев чеченцев и ингушей, нельзя подставлять в идеальном свете все то, что с ним связано.

Есть и такая часть молодежи, которая не уступит места ни в трамвае, ни в автобусе. Они будут сидеть, отвернувшись к окну, ничего не желая видеть и замечать. Для них не существует ни старший, ни больной, никто вообще, кроме собственных персон, радеющих местом, которое они прочно заняли. Здесь иногда можно услышать и дикий, неестественный хохот, брань, приставание к девушкам, грубость на замечания старших. Все это производит тягостное впечатление, ибо говорит об определенных социально-нравственных ориентациях молодежи. Именно на такой почве обильно произрастают черствость, бездушие, эгоизм, жестокость и другие уродливые явления не только в отношениях между старшими и младшими вообще, но и родителями и детьми в отдельных современных семьях чеченцев и ингушей, принимающие, порой, форму прямого насилия над родителями.

Вот один из фактов такого рода. В поселке Черноречье имеется «Дом престарелых». Однажды молодой чеченец с женой привезли сюда свою престарелую мать. Сын этот был у нее единственный. Очень спокойная, благожелательная, приятной наружности женщина. Но в уме этой женщины, воспитанной на обычаях и традициях своего ирода, никак не укладывалось, она не могла ни понять, ни принять того, что с ней случилось. Потрясение для нее было огромным. Нанесенный удар оказался выше ее сил. За все время пребывания здесь слезы не высыхали на ее глазах. Вскоре она заболела и умерла.
Вот и спрашивается: как эти люди собираются жить дальше? Какими они хотят видеть своих детей? Ведь не исключено, что их собственные дети, следуя примеру родителей, поступят с ними таким же образом. Одно изначальное зло может породить следующую цепочку зол.

Уважать, почитать, любить достойных родителей — непреложный долг детей.

У чеченцев говорят: «Если поджарить яичницу на ладони и поднести ее матери, то и тогда мы не окупим своих долгов перед ней». Ведь совсем не случайно, что именно в таком сочетании возникли и не нами первыми произносятся слова: «Родина-мать», Отчизна».

Светлые чувства отношения к родителям должны быть всегда с человеком. Духовное родство между родителями и детьми от первого крика новорожденного и до последнего посмертного вздоха не должны прерываться. Это родство должно тянуться из поколения к поколению, ибо через преемственность поколений сохраняется нить исторической памяти народа. И в этом залог сохранения всего национального: культуры, языка, обычаев, традиций. Если пренебречь всем этим, забыть о наших корнях, стереть эту самую историческую память, то прервется связь времен, мы превратимся в айтматовских манкуртов, в иванов, непомнящих родства. Поэтому горе тому народу, который добровольно откажется и порвет эту мудрую нить преемственности духовного родства поколений.

Рассматривая этику межличностных отношений, невозможно не сказать о таких явлениях в системе обычаев, традиций, как внимательность, чуткость, уважительное отношение к человеку, стремление в общении с ним ничем его не обидеть, не умалить его достоинства, не задеть, не уязвить самолюбия.

Посмотрите, каким вниманием, заботой окружают у чеченцев и ингушей дом, в котором случилось что-то радостное.

Вернулся сын из армии, собираются все родственники. В доме праздник. Но особенно большим событием является женитьба. Думается, что на этом следует остановиться несколько подробнее. С точки зрения этикета, наиболее интересна свадьба вайнахов, на описании которой мы и остановимся.

Чечено-Ингушская свадьба, как и другие народные обряды, включает в себя самые разнообразные элементы: пение, танцы, музыка, пантомима и слово. Вместе взятое, все это создает цельное, красивое зрелище.

В таком вайнахском свадебном церемониале, как «Замой» (участники свадебного поезда), «Говраш хахкар» (скачки), «Нускал цIадалдар» (ввод невесты в дом), «Нус гуча яккхар» (знакомство с невестой), «Нускал хитIедаккхар» (вывод невесты к реке), «НевцалгIа вахар» (посещение зятем родителей невесты) и других рельефно проявляются основные особенности чечено-ингушского народного театра, выражающиеся в массовости творчества, своеобразии и многокрасочности национальной формы, широте и глубине народной фантазии. И вообще, игровой момент — представление, изображение в лицах — очень развит в обрядах чечено-ингушской свадьбы. Об этом свидетельствует и само чеченское слово «ловзар» (свадьба), что в переводе на русский язык означает «игра».

В свадебных обрядах чеченцев и ингушей имеются некоторые различия. У ингушей, например, считается большим позором, когда девушка без согласия родителей выходит замуж. Чеченцы ничего зазорного в этом не усматривают. В прошлом в Чечне это явление было довольно широко распространено, о чем писали дореволюционные авторы. Так, А. П. Берже пишет: «У чеченцев существует странный обычай. Молодой человек сговаривается с несколькими своими приятелями похитить девушку и привезти ее в свой дом. Для этого они выбирают удобный случай, нападают на нее все вдруг и, несмотря на все сопротивления с ее стороны и со стороны ее родственников, увозят ее в дом возлюбленного, где товарищи запирают их вдвоем, а сами стерегут у дверей, пока их не позовут в комнату. При них девушка объявляет, хочет ли она воротиться к родителям или остаться у похитителя. Обыкновенно необходимость заставляет ее выбрать последнее и тогда она становится его законной женою». Умыкание девушек вайнахов встречается, хотя и довольно редко, и сегодня.

Обычно парень после нескольких встреч с девушкой делает ей предложение, а она, если согласна, назначает время выхода замуж ( хан йиллар — «назначить время») и дает ему в знак обязательного исполнения своего обещания кольцо или другую какую-нибудь вещь, то есть происходит ритуал «кара хIума йелар» (Буквально «дать что-либо на руки»).

В назначенный час жених с друзьями приходит к месту встречи ( "зуда ара ялар меттигие" — «место выхода девушки») и увозит или уводит девушку, и это считается «марие яхар» — «выход замуж» (инг. «маьрие») или «дзуда ялор» — «жениться». Приводят ее в дом друга, зятя или родственника жениха ( "дзуда йоссаяр" — «пребывание невесты» до оформления некоторых формальностей); «стаг вахийтар» — послать человека, чтобы сообщить родственникам невесты о добровольном выходе замуж их дочери; «тамбар» — «примирение», выдача выкупа (йоьхана или къовлам) родственникам невесты; «нускал кечдар» — «подготовка невесты к свадьбе», то есть родители присылают ей одежду, шьют и покупают ей все, что нужно. Это продолжается неделю, а иногда и дольше. Все это время готовятся к свадьбе (ловзар).

В день свадьбы за невестой отправляются поезжане — «дзамой», в числе их и друг жениха ( "невцан накъост" — шафер).

По дороге к невесте и назад свадебный кортеж веселится, играет гармошка, при возвращении стреляют из ружей, а раньше джигиты показывали свое искусство в стрельбе, фехтовании и джигитовке.

При выезде свадебного поезда родственники или односельчане невесты могут задержать поезд буркой или перетянутой через улицу веревкой и взять выкуп. Выкуп берется и при выводе невесты из ее родительского дома ( "не1 лацар" — бук. «держать дверь»).

Привозят невесту ( "нускал") в дом жениха, где она, одетая в свадебный костюм, находится на почетном месте — как правило в противоположном углу от входа, у окна, за специальной свадебной занавеской — «кирхьа» (инг. «керахьа»).

Затем невесте дают ребенка (обычно сына-первенца) почетных родственников с пожеланием, чтобы у невесты были только сыновья. Поласкав мальчика, невеста дает ему какой-либо подарок или деньги.

При вводе невестки в дом у порога кладут веник и войлочный ковер (истанга), которые невеста должна убрать аккуратно с дороги и положить на это место деньги. По мнению вайнахов, если невеста глупа, она перешагнет через него, а если умна, то уберет с дороги. Раньше же к ногам невесты бросали бурку.

После этих церемоний начинается свадьба, приходят родственники и односельчане жениха. У чеченцев приходят на свадьбу все желающие, а у ингушей — только приглашенные.

Распорядителем и тамадой на свадьбе бывает избранный генерал — «инарла». Свадьба сопровождается танцами, приглашаются гармонисты, бубнисты или играющие на зурне ("пондарча", «вотанча», «зурманча»).

Раньше на свадьбах присутствующих веселили клоуны «джугаргаш», они надевали маски — «туьтмIаьжиг».

На свадьбу приходят и приезжают с подарками. Женщины приносят, как правило, отрезы материи, коврики, кур, сладости, иногда деньги; мужчины — деньги или баранов.

Причем мужчины часто передают свой подарок непосредственно невесте: «мотт баститар» ("развязать язык"). Суть этого ритуала в следующем: к пришедшим на свадьбу гостям, после того как они поели, выводится невеста, у которой старший застолья просит воды с таким намерением, чтобы она с ним заговорила, пожелав выпить воду на здоровье. При этом с невестой шутят, высказывая ей отрицательные и положительные комплименты о ее внешности, характере, о ее женихе. Наконец она произносит одну-две фразы предлагая выпить воду на здоровье. Присутствующие благодарят ее и желают ей всего наилучшего, счастья будущей семье, детям, родственникам.

Существует и ритуал «зуда гучуяккхар» — «показать невесту, когда распорядитель свадьбы — «инарла», сев за стол вместе со своими помощниками, объявляет сбор средств молодоженам, называя имена присутствующих, которые привезли подарки и деньги.

После окончания свадьбы невесту ведут к воде ( "зуда хит1еяккхар"), иногда в сопровождении музыки, пляски, стрельбы (раньше это делали постоянно и обязательно), бросают в. воду «чIепалгиш» — лепешки с начинкой из творога, стреляют в них, после чего невеста, набрав воду, возвращается домой. В этот вечер совершается регистрация брака — «махбар», в которой участвует доверенный отца (братья, дяди) невесты и жених. Обычно представителем от родственников жены бывает мулла, который от имени отца (а в случае его отсутствия — брата, дяди) дает согласие на вступление в брак дочери (сестры, племянницы). На следующее утро невеста становится молодой хозяйкой дома. Во время свадьбы и церемонии вывода невестки к воде жених отсутствует, часто проводит это время с друзьями в веселье.

Через месяц, а иногда и через 2-3 месяца (а у ингушей — и через год) невестка отправляется домой ( "децIа яхар") с подарками для своих родителей и родственников в сопровождении близкой родственницу жениха, которая преподносит подарок — приношение родителям. Сопровождающая невестку женщина сразу же возвращается с подаренным ей обычно отрезом или ковром. Дома невестка бывает, как правило, месяц, но может быть и меньше, в зависимости от ее желания. Дома она готовит постельные принадлежности и другое свое приданое, затем возвращается к мужу с подарками для свекрови, свекра, деверя и золовок. Для свекра, как правило, она привозит из дому постель ( "мотт-гIайба"), а для остальных — различные подарки.

Свадьбы у вайнахов, как правило, игрались после сбора урожая или до посевной кампании.

Вайнахи очень чутки, отзывчивы на чужое горе, несчастье. Если в селе, округе умер человек, то долг всех односельчан посетить этот дом, выразить соболезнование, оказать моральную, а если надо и материальную поддержку. В частности, похороны требуют массу хлопот. Но у чеченцев и ингушей все эти хлопоты, заботы полностью берут на себя родственники, соседи, а то и просто односельчане. Если в доме такое горе, то и все соседи настежь открывают ворота, давая тем самым понять, что горе соседа — его горе. Все это в огромной степени снимает тяжесть навалившейся беды, облегчает горе человека. Поистине, как говорится, разделенное горе — уже не горе.

Если человек на какое-то время уезжает из села, по приезду ему обязательно сообщается о тех или иных событиях, в том числе и о несчастьях. И конечно же, в первую очередь он идет в этот дом, чтобы выразить свое соболезнование.

При встрече чеченец или ингуш первым делом спрашивает: «Как дома? Все ли живы-здоровы?». При расставании считается правилом хорошего тона спросить: «Нужна ли моя помощь? Какую услугу я могу оказать?».

Заботу о человеке, внимание к нему можно проявлять в самых различных формах. И об этом правильно пишет Ю.Айдаев «Чеченцы и ингуши считают для себя большой честью, если на их долю выпала возможность обустроить придорожный родник. Еще бы, ведь каждый, кто подойдет выпить воды, вспомнит тебя добрым словом. Потому у нас нередко можно видеть на каком-нибудь повороте горного серпантина бьющий из гранита родник. Тут же уютная площадка, стоят кружки. Обычно — это добровольная работа горцев. Пусть люди пьют воду и добрым словом отзываются об их труде".

На уважение, чуткость, внимание к ним вайнахи всегда очень отзывчивы. Характерен в этом отношении такой пример. «В городе Белев Тульской области русская девушка И.Тюрина встретила чеченскую семью. Беда у них стряслась. Девушка приютила стариков. Сделала все для чужих ей людей. Старики настолько привязались к ней, что пригласили се в свои края. Она приехала, стала учительницей. Всего за один год девушка в совершенстве овладела чеченским языком».

Человек, который с уважением относится к культуре, обычаям, традициям народа, среди которого он живет, всегда найдет ответное доброе расположение к себе со стороны этого народа. И это вполне естественно.

Думаем, что мы не ошибемся, если скажем, что именно здесь лежит один из важнейших путей, ведущих к повышению культуры, как межличностного общения, так и межнациональных отношений.

несколько отвлеченная от темы концовка:

А ведь в республике есть люди иных национальностей, которые родились здесь, прожили жизнь и, тем не менее, не только не знают, но и не желают знать обычаев, традиций, языка чеченцев и ингушей. Больше того, некоторые из них с какой-то бравадой, гордостью говорят об этом.

Наш век — это век быстрых темпов жизни, невиданной доселе научно-технической революции, информационного «взрыва». Но не только этим отличается он. Наш век — это еще век громадных нервно-психологических перегрузок, частых стрессовых ситуаций. Все это накладывает огромную ответственность на создание соответствующих взаимоотношений между людьми. Здесь важно все: тон, манера разговора, взгляд, форма обращения и т.д. Как названные, так и многие другие аспекты человеческих взаимоотношений создают ту или иную нравственно-психологическую атмосферу в обществе.

Мы часто говорим: «веселый город», «доброе село», «гостеприимный аул». И здесь вряд ли есть необходимость говорить, что такими их делают прежде всего люди. Нам кажутся пустяками ежедневно, ежечасно встречающиеся в нашей жизни некоторые факты. Но так только кажется. На самом же деле они оставляют надолго (а то и на всю жизнь) глубокий след в душе человека. Вот один из таких, казалось бы, обыденных случаев.

Профессор Ростовского университета Я.Р.Симкин с женой возвращался с курорта. Ожидали поезд в Ессентуках. Там же, на платформе, оказалась с бабушкой и тетей девочка Хатуна Джингарадзе из аджарского селения Дагза. Завязался разговор. Хатуна так и светилась приветливостью. Ее радовало все, и новые знакомые тоже. Рассказала о родителях, о школе, о том, что у них есть сад, что в семье любят гостей. Еще рассказала, что в их селе живет немало греков, что сама Хатуна ходит в кружок, разучивает греческие танцы. Расстались как добрые, старые знакомые. Прошло немного времени. Но вот однажды — уведомление о посылке. Не сразу поняли — откуда, от кого. Потом вчитались: «Так это же от Хатуны!». В посылке фрукты — дары собственного сада Джингарадзе, а также фотография самой девочки: она в греческом костюме. В заключение автор статьи пишет: «Как много теплоты вместило маленькое сердечко. А может и все мы заглушаем в себе эти чувства суетой будней, раздражением по пустякам. Глядя на фотографию, думал: "Спасибо тебе, Хатуна за это напоминание. Сбереги свое сердце. Это принесет тебе истинное счастье".

А ведь и в самом деле, человеку в этом плане не так уж много и надо. Достаточно бывает, порой, дружески встретить, Доброжелательно поздороваться, приветливо посмотреть и смотришь — у человека на душе стало легче, он почувствовал себя уютнее, повеселел, в нем проснулись хорошие чувства. Ремарк говорил: «Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?

И действительно, приветливость, чуткость, дружелюбие, теплота человеческих взаимоотношений — это формы проявления Доброты, милосердия. А это уже много, ибо создает атмосферу,«воздух» села, города, республики, всего нашего общества, есть создает все то, что так у нас было деформировано в годы культа личности, в застойные времена.

Сложившаяся в названные периоды тяжелая нравственно-психологическая атмосфера еще далеко не преодолена. Она дает о себе знать, накладывая свой мрачный отпечаток как межличностные, так и на межнациональные отношения и создала в обществе взрывоопасную социальную напряженность.

В настоящее время, подвергаются перестройке все стороны жизни общества, огромную значимость для нравственного оздоровления, создания благоприятной социально-психологическое атмосферы приобретает и эта сторона человеческой жизнедеятельности. И вполне закономерно, что в ходе практиковавшегося в начале перестройки проведения в коллективах демократических выборов предпочтение отдают не только чисто профессиональным качествам руководителя, но и чуть ли не в первую очередь ценят такие черты, как чуткость, внимательность к людям, заботливое отношение к нуждам и запросам.

Например, в городе Гудермесе имеется крупный завод «Мединструмент». Его директором избрали Шамурзаева, кандидатуру которою конкурсная комиссия даже не рекомендовала для включения в списки. И дело здесь оказалось не только в том, что, работая главным механиком этого завода он показал себя хорошим специалистом. Главное — Шамурзаев чуткий, отзывчивый человек. Он никогда не повысит голоса, не стукнет кулаком. Прост, доступен, хотя и требователен, энергичен. Следовательно, сработал чисто человеческий фактор, вопреки волевым установкам.

Таким образом, данный обычай, являясь составной частью народной этики чеченцев и ингушей, а также, выступая всеобщим нравственным принципом человеческого общежития, играл прошлом и должен играть сейчас большую роль во взаимоотношениях между людьми во всех сферах их жизнедеятельности создавая в той или иной официальной среде, трудовых коллективах, в межнациональных отношениях соответствующую нравственно-психологическую атмосферу.

Между тем, говоря об этом обычае, мы не можем сегодня закрывать глаза и на то, что на отдельных, немилосердных этапах своего развития наше общество знало и факты совершенно иного порядка.

Забвение человеколюбия, пренебрежение названным нравственным принципом приводило к антигуманистическим, жесточайшим политическим акциям, направленным против целых народ. Конкретным подтверждением этому является выселение отдельных народов, в том числе и вайнахов. «До сих пор, — говорит Чингиз Айматов, — скоро уже полвека тянется шлейф тех бед и страданий».

Картина этого бедствия хорошо показана в изданном в 1988 году в Грозном сборнике чеченского писателя З.Абдуллаева «ВСПОЛОХИ». Один из эпизодов той трагедии привел и писатель Анатолий Приставкин в своей повести «Ночевала тучка золотая».... Вот как в подаче поэта Е.Шкловского он выглядит: «Еще в пути, на одной из станций, Колька, собирая вдоль насыпи терн, наткнулся в дальнем тупике на странные вагоны с зарешеченными окошками. За ними он увидел черные блестящие глаза, оттуда потянулись к нему руки, и потом, когда поезд тронется, уже не в одном, а во всех вагонах — завопят, закричат, заплачут.

Оказывается, станица Березовская, рядом с которой живут колонисты, вовсе не Березовская, а Дай Чурт, что в переводе с чеченского означает «могила отцов», и жили в ней еще недавно — чеченцы. Это их родина, их дома, могилы отцов, с которых солдаты снимают надгробные плиты и мостят ими дорогу в горы, где укрылись остатки мятежников».

И действительно, этими чуртами мостили не только дороги в горы, но и улицы в г. Грозном, мосты. «... На Шалинской трассе, близ села Мескер-Юрт, — пишет учитель школы из с.Курчалой Ножай-Юртовского района, — находится самый печальный на свете мост. Дело в том, что сооружен он из надгробных камней. Кто-то с каменным сердцем вытаскивал их из земли, оставляя на кладбище осиротевшие могилы. С тех пор прошло много лет. Но по сей день топчем мы ногами память предков. Не лучше ли было бы отнести эти камни обратно на кладбище, где им надлежит быть».

К названным событиям мы вновь возвращаемся потому, что об этом необходимо говорить как можно чаще, как о всей нашей послеоктябрьской нелегкой истории. Думается, что прав режиссер-постановщик фильма «Холодное лето пятьдесят третьего...» А.А.Прошин, когда он пишет: «Возвращение исторической памяти — основа нашего духовного возрождения. Нас умышленно лишили, изъяли из сознания это свойство общественной психики...

Забвение культурных традиций, исконных нравственных ценностей, падение нравов, повышение общего фона озлобления и жестокости — все это во многом связано с атрофией памяти».

Сказанное убедительно говорит о том, что только глубокое и строго научное освещение исторического прошлого народа является единственно правильным средством формирования его исторической памяти. Исключительно важное значение имеет подобный подход и для вайнахов. И вот почему. Дело в том, что вайнахи сравнительно немногочисленны. А известно, что чем меньше тот или иной народ, тем легче его обидеть, оскорбить национальные чувства и достоинство. Больше того, чеченцы и ингуши очень интересуются и любят свою историю. Им всегда доставляет огромное удовольствие слушать историю родного края, особенно о его героях и героических страницах. Нелишне напомнить и о том, что они проникаются глубоким уважением к человеку другой национальности, если тот знает их обычаи, традиции, следует им или умеет опереться на них, находясь в их обществе.

Говоря о нелегких страницах истории нашего общества, следует отметить, что проявление немилосердия, жестокости испытали на себе все его слои. Даже дети не были здесь исключением. Известно, что после репрессий родителей, они, как правило, тоже начинали свой скорбный путь по распределителям и детдомам. Спрашивается: за что? Они-то в чем виноваты? Ведь многие из них едва-едва, научились по слогам произносить слово «Родина». Однако она по злой воле кучки вершителей ее судеб, одержимых мизантропией, так жестоко обходилась со своими будущими гражданами в самом начале их жизненного пути.