Пхармат прикованный

Пхармат — чеченский Прометей
Ужу — слуга бога Селы
Кузнец
Хор вайнахских женщин

Волю Селы могучего,
отца облаков, гор хозяина
Выполнил я,
и оковы невольничьи, прочные
Выковал я
и тебя приковал, вор великий
К скале скорби долгой.
Что было делать, Пхармат?
Испугался я гнева безмерного
Селы - бога вайнахов,
молниевержца небесного
Некуда было бежать,
негде мне спрятаться было
Многим искусствам ручным
научил ты вайнахов, Пхармат
Научил и меня,
а теперь видишь, вот
Что за плод вызрел…
Мои руки несчастные
дело бесчестное сделали
Цепи пытки выковали,
а не меч верный
И не щит звонкий

Подвиг - дело героев,
а ты не герой, а ремесленник
Виноват ты, конечно,
но простить тебя можно, кузнец,
Человек несмелый

Горе, горе великое
По велению Селы
к скале ты прикован, Пхармат,
За твой подвиг зиждительный
В щелях, в пещерах земли
жили мы, дикие люди,
И не зная огня,
ели мясо сырое, коренья
Робких растений выкапывали и ели
И от холода длинного
кутались в шкуры звериные
Страшно было, немило,
Смерть молоком грудным поила
Но пришел ты, спаситель,
и принес головешку небесную
Из очага, из жилища
Селы - бога вайнахов
Светом вмиг озарилась
многослезная жизнь наша
Слава тебе, наш герой.

Плакальщиц хор
о твоей сокрушается участи
И героем тебя называет, Пхармат,
Не герой ты, однако,
а плут, пройдоха,
Бога ты обманул, плут,
напоив и стащив головешку
Из его очага, вор ловкий.
Гнев ты вызвал безмерный,
увертливый вор, гнев великий.
Ты наказан за кражу,
и твое наказанье заслужено

А почему бог великий,
Села, отец облаков,
Так стерег неусыпно
свой очаг домашний
И огнем не делился?
Ведь его же творящие руки
Предков вайнахов нынешних
из глины заоблачной вылепили
Ведь отец он вайнахам,
а не просто их жизней хозяин

Мыслящий свет, ум пытливый,
Села, перворемесленник,
вложил в первочереп им сделанный
Первопредка череп…
Вот дар великий, дар на века,
а другие дары не нужны вовсе
Сами люди должны
догадаться как искры родятся
И как дикий огонь приучить можно
Словно пленника- колха к служенью

Но ведь века голодая,
и в пещерах скрываясь от холода
Жили люди лишь искры случайные видя
Лишь небесные молнии
жадно ловя глазами

Так уж были несчастны вайнахи гордые?
Так уж теперь они счастливы?
Разве в битвах недавних
не гибли воители славные?
Разве кровники мстить расхотели друг другу
За обиды их прадедов?

Горя много, я знаю,
но когда головешку победную
Я на бедную землю
из башни небесной принес
Возликовали вайнахи

Видел сам, ликовали,
но долго ли длилась их радость?

Радость долго не радует.
Что с того? Не заставит теперь
Холод неба в пещерах скрываться вайнахов
В их домах очаги,
укрощенное пламя, поленья
С дня творенья
случалось ли большее счастье?

Есть счастливее счастье:
узнавать, находить и выдумывать
Не надеясь на помощь
воров хваткоруких, обманщиков.
Этой-то радости ты и лишил их, Пхармат
А что даром дается
лишь малую цену имеет

Бога Селы слуга
для чего ты терзаешь меня?
Разве мало уже
тех орлиных когтей ежедневных
Мое тело когтящих,
и хочет орла направляющий,
Села гневный
сомненьем пытать мою голову?

Бог не пытки желает,
твоего покаянья он хочет

Покаянья? Зачем?

Милостлив Села:
готов он простить похитителя,
Если скажет вор гордый,
что сделал он дело недоброе

Не скажу, не унижусь.
Мысль о борьбе с небесами
Мое тело пронзила
и силу дает выносить
Ежедневную пытку.
И отрадно мне знать, что в аулах горных
Чтут меня словно бога

Чтут тебя, воспевают…
Но прав ли народ прославляя
Подвиг хищный,
и доблестью высшей считая
Ремесло хваткорукое?
Ты, Пхармат, научил и ему
Среди прочих ремесел

Жены вайнахские, справедливы ли эти слова?

Дерзость земная
стала кровью твоей и дыханьем.
Дерзкими быть, непокорными,
научил ты вайнахов, Пхармат.
Не меняй своих мыслей
вор бескорыстный, великий,
И посланника Селы не слушай речей уловляющих
Ум свободный как барса капканом в урочище.
Ты герой муку терпящий
и таким тебя любят в аулах горных.
Вождь людей непокорных
не винись перед Селой, Пхармат

Не повинюсь, не унижусь

Против божьих запретов
ты, Пхармат, не боялся дерзать
Воровать не боялся,
а против народа сказать
Слово правды боишься…
Но не всех ослепило горенье
Головешки ворованной…
Хору не верь, а послушай
Что кузнец скажет

Горько мне, горько!
Не герой я, Пхармат,
а всего лишь несчастный ремесленник
Волю Селы великого
выполнил я, цепи выковал,
И за этот поступок меня презирают в аулах.
Муки мои
пострашнее орлиных когтей.
Мои руки дрожащие
молот не держат уже.
Помоги мне, Пхармат,
повинись перед Селой, Пхармат
И тогда мир забудет
Мой позор,
и простят кузнеца своего
Гордецы-вайнахи в аулах горных

Что ж, Пхармат, выбирай:
Покаянье разумное
или тяжбу с хозяином жизни
Без конца и без смысла

Бога Селы слуга!
Не пристало герою виниться
Как рабу нерадивому…
Должен как с равным мириться
С богом гневным герой великий

Богу неравен Пхармат.
Смертен Пхармат, бог бессмертен

Знаю другое:
состарится Села когда-нибудь
И как мы умрет тоже

Ложь! Он — бессмертен
и не будет равняться со смертными
Не упрямься, Пхармат,
покорись его воле, Пхармат

То что сделано — сделано
Даже если не прав — не покаюсь

Что ж упорствуй, но помни:
Когтящий орел не устал
Прилетать ежеутренне

Я помню