Илли «О Бибулате»

Когда я был ребенком,
часто читал "Илли".

Эта нравилась мне больше всего.
Я перечитывал раз за разом,
и она врезблась в память всё больше.

Когда-то я знал её наизусть...




ИЛЛИ О ЧЕГЕ БЕССТРАШНОЕ СЕРДЦЕ
И БИБУЛАТЕ, СЫНЕ ТАЙМЫ

Сел он на стул о трех ножках под вечер,
Пондар трехструнный погладил рукою,
Вторили струны серебряной речью
Думам, что Чегу лишили покоя.
А на рассвете, на зорьке янтарной.
Верного парня, аульного парня
Чега Бесстрашное Сердце позвал.

— Друг, собери мне джигитов чеченских,
Воинов гордых, отважных и честных, —
Завтра в поход мы пойдем поутру, —
Чега Бесстрашное Сердце сказал.

— Храбрых джигитов твоих соберу, —
Юноша этот ему отвечал. —
Нет ли иных у тебя приказаний!
— Нету иных приказаний, желаний, —
Чега Бесстрашное Сердце ответил. —
Воинов ты собери на рассвете,

В час, когда солнце еще не вставало,
Ты собери их в ущелье Гулоза,
Там, где на кручах высоких, на скалах
Дикие лебеди вьют свои гнезда,
Где по ночам бесконечно, бессонно
Алмасы плачут, рыдают и стонут.

— Верь мне, о Чега Бесстрашное Сердце, —
Юноша честный промолвил в ответ, —
В это ущелье, где живут чеченцы,
Я приведу, когда вспыхнет рассвет.

День завершился, и ночь промелькнула,
А на заре застучали копыта —
То выезжали верхом из аула
И собирались в ущелье джигиты,
В диком, пустынном ущелье Гулоза,
Где на скале лебединые гнезда,
Где по ночам бесконечно, бессонно
Алмасы плачут, рыдают и стонут.

— Мир тебе, Чега Бесстрашное Сердце! —
К Чеге приблизившись, парень сказал. —
— В этом ущелье собрал я чеченцев,
Храбрых джигитов, как ты приказал.
Чега ответствовал: — Мир вам, джигиты,
Слушайте слово мое, о джигиты!
Там, за горами, за горною цепью,
Тепсарка, князь кровожадный, живет.
Тот, что владеет обширною степью,
Тот, что джигитам вздохнуть не дает,
Тот, что соседей своих притесняет,
Тот, что, невест у парней отнимает,

Тот, что вовеки не знает боязни.
Клятву я дал, что у этого князя
Для бедняков я табун уведу.
Если хотите, я вас поведу,
А не хотите — один я пойду.

Как жеребята на травке зеленой.
Смелых сердца заиграли в груди.
Дрогнули камни от грома подков —
Словно взбесившийся лев разъяренный,
Чега отважный скакал впереди,
Следом джигиты, как стая волков3.

Лошади князя паслись за горами,
Там, где степное приволье-раздолье.
Кони резвились, скакали, играли.
Сочную травку щипали на воле.
Чега велел пастуха привести
И приказал пастуху молодому:
— К Тепсарке птицею быстрой лети,
Ветром крылатым стелись по траве,
Князю скажи, пусть выходит из дому —
Лучший табун угоняют чеченцы,
Чега-чеченец у них во главе,
Тот, что зовется Бесстрашное Сердце.

Страхом влекомый, гонимый бедой,
К князю помчался пастух молодой.

— Князь, — он воскликнул, — случилась беда!
С вестью недоброй пришел я сюда,
С вестью печальной, что льда холодней:
Барсам подобных горячих коней
Там угоняют злодеи-чеченцы,
Чега ведет их—Бесстрашное Сердце.

И, закипев, разозлясь, разъярясь.
Молнией из дому выскочил князь.
С войском несметным, бессчетным, огромным
Тепсарка быстро джигитов настиг,
И загремел громыхающим громом
Крик его грозный, раскатистый рык:
— Чега Бесстрашное Сердце, сдавайся!
Вместе с дружками своими сдавайся!
Сдашься — прощу и домой отпущу!..

Чега Бесстрашное Сердце воскликнул:
— Буду сражаться я с войском великим!
Я ведь не трус, чтобы сдаться без боя,
Тепсарка, буду я драться с тобою!

Князь закричал: — Уходите, джигиты!
Бросьте табун и бегите, джигиты!
Станете драться — я всех перебью.
Всех уложу я в жестоком бою!

Чега ответствовал голосом зычным:
— Кто же без боя бросает добычу!
Только у трусов подобный обычай.
Иль отстоим мы добычу свою,
Или погибнем в неравном бою!

Взвизгнули пули, и сабли блеснули.
Степи в пыли и дыму потонули.
В гущу сраженья чеченцы врывались,
К сердцу сраженья они прорубались,
Сабли звенели, и пули визжали,
Кони храпели, дрожали и ржали,
В воздухе плавали дымные клочья,
Бой продолжался три дня и три ночи.
Бились чеченцы, не ели, не спали,
Бились чеченцы и силы теряли.
Бились чеченцы, от ран умирали.
Гибель живым уж казалась близка:
Тепсарке шли на подмогу войска,
Было их больше, чем в речке песка.

Выкрикнул Чега Бесстрашное Сердце:
— Где вы, джигиты! О, где вы, чеченцы!!
Черные тучи нависли над нами.
Нас пожирает разящее пламя.
Кто же расскажет о нашем бесстрашье!
Кто же расскажет о гибели нашей!..

Быстрый наездник к нему подскакал
И произнес: — Ты к чеченцам взывал —
Видишь, чеченец-джигит пред тобою!
Выполню я порученье любое.

Мчись к Бибулату, отважный наездник, —
Вымолвил Чега Бесстрашное Сердце, —
Вестник печали, несчастия вестник!
Пусть он узнает, Таймы Бибулат,
Что за горами, за горною цепью.
Там, где простерлись ногайские степи,
Гордых чеченцев отважный отряд
В битве неравной, жестокой, кровавой
Княжеским войском размолот, раздавлен,
Как жерновами пшеничные зерна.
Пусть, удрученный известием черным,
Он поскорей собирается в путь,
Чтоб на погибших чеченцев взглянуть.

Всадник помчался быстрее, чем ветер,
И на омытом прохладой рассвете,
В час, когда солнце луну затмевает
И над землею зарю разливает,
Вихрем ворвался в аул Бибулат.
В бурке косматой, в папахе мохнатой,
Солнце встречая, луну провожая,
В сердце земли устремляя свой взгляд.
Встал на пороге Таймы Бибулат.

Конь заплясал, закусив удила.
Хлопьями пена на землю текла.
— Мир тебе, славный Таймы Бибулат! —
Всадник сказал, не слезая с седла.
— Мир и тебе, о наездник удалый! —
Всаднику так отвечал Бибулат. —
Взмылен твой конь, да и сам ты усталый.
Счастье иль горе тебя подгоняло!

Всадник ответил: — За горною цепью,
Там, где простерлись ногайские степи,
Бьется три дня и три ночи подряд
Чеги Бесстрашное Сердце отряд.

Тепсарки войско — несметная сила, —
Словно крутящийся мельничный жернов,
Что раздробляет пшеничные зерна,
Нас раздробило, истерло, разбило.
Все мы умрем, не вернемся обратно.
Кто же расскажет о подвиге ратном!
Чега просил, чтобы ты, Бибулат,
К месту сраженья примчался проворно
И поглядел на погибший отряд.

Быстро собрался Таймы Бибулат,
Взял он ружье и разящий булат,
Вывел коня благородных кровей, —
Конь быстроногий был ветра резвей,
Друга надежного конь был верней, —
И на спине укрепил он седло,
То, что чеченцы сплели из ремней.
Бурка взметнулась, как птичье крыло.
Коршуном взвился в седле Бибулат,
В ножнах серебряных звякнул булат.
Пламя под звонким копытом сверкнуло —
Вихрем помчался он прочь от аула,
Яростью волчьей и горем объят.

И на скаку говорил он с конем:
— Добрый мой конь благородных кровей!
Львиную гриву по ветру развей,
Соколом-птицей, мой конь, обернись,
В небо взметнись, над горами несись
В степи ногайцев, где солнце восходит.
Где табуны легконогие бродят!

Соколом-птицей скакун полетел,
Гривой небесные тучи задел.
Горные кручи, как барс, одолел.
Вмиг до ногайских степей доскакал.
Вмиг Бибулата к чеченцам домчал.

— Чега Бесстрашное Сердце, я здесь! —
Чегу увидев, сказал Бибулат. —
Только заслышав печальную весть,
Сразу собрался, примчался проворно
Верный товарищ твой, сокол твой черный!

— Славный мой друг, мой Таймы Бибулат, —
Чега ответил, — тускнеет мой взгляд,
Кровь продолжает на землю струиться.
Ты подоспел, чтоб со мною проститься.

О Бибулат! Все чеченцы-джигиты
В этом кровавом сраженье убиты.
Ты возвращайся домой, Бибулат,
И расскажи, что чеченский отряд
Гибель обрел в этой битве горячей:
Нам — неудача, а князю — удача.
С войском не сладить тебе одному,
Внемли совету, о друг, моему:
Ты возвращайся в аул, Бибулат,
Людям о нас расскажи, Бибулат!

— Не отсылай меня. Нега, назад,
Я не уйду, — отвечал Бибулат,
В горле своем подавляя рыданья. —
Пусть мне заплатит кровавою данью
Тепсарка подлый за гибель чеченцев!
Местью утешу я гневное сердце,
Чега, я клятвой великой клянусь —
Или погибну в сраженье неравном,
Или со славой обратно вернусь!

Чеге студеной воды он принес
И, напоив-накормив, произнес:
— Ждет меня в поле враждебная рать,
Хочется мне погулять, поиграть!
Клич прогремел боевой, громовой.
Словно гремящего грома раскат,
Словно ревущий в горах водопад;
Волком, теснящим отару овечью.
Врезался в гущу врагов Бибулат,
Начал великую, страшную сечу.
Дробь выбивали копыта коня.
Головы сабля рубила, звеня.
Тепсарки люди на землю валились,
Травы от крови горячей дымились.

К Чеге потом Бибулат подскакал,
Друга в живых он уже не застал.
Чега у камня сидел не дыша.
С телом могучим рассталась душа,
Но не расстались с оружием руки —
Саблю в них сжали предсмертные муки.

Спешился быстро Таймы Бибулат,
Друга застывшие очи закрыл
И, соблюдая чеченский обряд,
Мертвого к югу лицом положил.

Горем безмерным и гневом объят.
Вновь на врага полетел Бибулат
И, скакуна осадив, закричал
Громче, чем горный гремучий обвал:
— Слышишь ли, Тепсарка, слышишь ли, князь,
В бой выходи, не таясь, не боясь!
Крови чужой понапрасну не лей,
Если ты князь, то людей пожалей.
Если ты князь, матерей пожалей!

Тепсарка струсил, совсем оробел.
Весь посерел, побледнел, побелел,
Как обесцвеченный инеем лист,
И отвечал ему издалека —
Тихо, чуть слышно, слабей ветерка,
До Бибулата слова донеслись:
— Кто ты! Ответь мне, Таймы Бибулат!
Слышал я, в давние годы когда-то
Отец мой погиб от руки Бибулата...

Тепсарке крикнул Таймы Бибулат,
Крикнул он громче, чем воющий ветер:
— Да, я тот самый Таймы Бибулат!
Тепсарка вновь издалека ответил:
— Что ж, Бибулат, ты стреляй из ружья,
Коль промахнешься, так выстрелю я!
Но Бибулат засмеялся в ответ:
— Тепсарка, князь, да ты струсил, наверно!
Стыдно нам спорить, кто выстрелит первым.
Лучше сойдемся мы в поле открытом.
Как подобает отважным джигитам, —
Острые сабли помогут решить.
Сгинуть кому, а кому еще жить.

Бешеным смерчем, ревущею смертью
Ринулся к Тепсарке воин могучий.
Сабля сверкнула, как молния в тучах,
Тепсарке в черное сердце вошла —
Тепсарка замертво рухнул с седла.
Врезался в самую гущу врагов,
Степь задрожала от стука подков.
Храброго острая сабля рубила,
Труса бегущего пуля разила, —
Смерть рассыпала вокруг семена,
Землю кропила слезами она.
Кровью поила ее допьяна.
Вот она — страшная месть Бибулата,
Вот за убитых чеченцев расплата!

Трупами ратное поле усыпав,
Местью горячее сердце насытив,
В час предзакатный, вечерний, печальный
Мертвых друзей подобрал Бибулат,
В ряд на земле уложил Бибулат
И обратился к ним с речью прощальной:
— Где ты, о Чега Бесстрашное Сердце!..
Где вы, герои, джигиты-чеченцы!..
Были живыми, да мертвыми стали —
В тяжком, неравном бою вас убили...
Радостью нашей, надеждой вы были,
Гордостью были — и горечью стали!..

Тронул коня своего Бибулат,
Но зарыдал, воротился назад —
Нежно ласкаемый тонкой травой,
Чега у камня лежал, как живой.
Друга умершего взял Бибулат
И на коня положил Бибулат,
Ехал, в объятиях друга держал,
Конь не летел, не скакал, не бежал —
С горькою ношей тихонько ступал.

К Чеге во двор, когда гаснул закат,
С вестью недоброй вступил Бибулат.
Передал мертвого друга родным,
Вместе с родными заплакал над ним,
И рассказал об убитых джигитах
И рассказал, где герои лежат.
В час, когда горы обуглил закат,
С сердцем обугленным, сердцем разбитым
К дому поехал Таймы Бибулат.