Майрбек Вачагаев (интервью с историком)

13th: Ассаламу 1алейкум! Майрбек Вы один из немногих ученых историков занятых изучением чеченской истории, относящихся к ней как к науке и особо подчеркну – независимых историков, что немаловажно данный момент. Расскажи о себе, о том как начали свой путь и с чем приходилось на нем сталкиваться?
Майрбек : Ва 1алейкум ассалам! Историей начал «болеть» в 9-10 классе, из-за учительницы по истории, которая сумела привить это практически нам всем. Мы занимались не столько школьной программой, сколько внешкольной, больше внимание уделялось именно нашей истории, она учила нас настоящей родной истории, где вместо «великих побед» русской армии, знакомила нас с победами чеченцев, и заставила нас «искать» историю, которой, как известно, не было в учебниках по истории СССР. По окончании школы в 1982 году поступил на исторический факультет Чечено-Ингушского госуниверситета. Это был факультет , где на протяжении двух с лишним десятков лет руководил Асланбек Имранович Хасбулатов. Здесь были именно специалисты своего дела, так сказать «люди истории» – Шарпуди Гапуров, Муса Багаев, Супьян Магомадов, Шарпуди Ахмадов, Явус Ахмадов, Андарбек Яндаров и многие другие, которые искренне и честно работали в этой области, и достигли больших успехов, несмотря на то, что чеченские (нахские) кадры всегда были в советской Чечено-Ингушетии на вторых ролях, и к их работам всегда относились с настороженностью, присущей партийной элите республике, которая во всем видела «бунт» чеченской интеллигенции.

13th: т.е. Вы сразу решили посвятить себя науке и не стремились к получению «партбилета»?
Майрбек: Я то хотел, но никто не собирался мне его давать. Все планы партийного руководства университета были нарушены в 1987 году, когда взбунтовавшиеся студенты исторического факультета отказались выбрать лидером комсомольской организации предложенную им кандидатуру, и выбрали меня, что было шоком для всего руководства как факультета (да и для меня самого!) , так и в целом университета. Пользуясь переменами в стране я ввел на всех курсах самоуправление, избавив студентов от «опекунства» (кураторство) преподавателей, и все вопросы решались исключительно на уровне студенческого комитета. В период пока я был студентом, со мной учились люди, позднее ставшие очень популярными в Республике – Долхан Хожаев, Бекхан Барахоев, Хасан Бакаев, Саид Бадаев, Зара Гелаева и многие-многие другие. Быть студентом исторического факультета в тот период было очень интересно, к примеру, что бы прочитать Коран в переводе Крачковского, необходимо было записаться в «атеисты», чтобы иметь доступ к фондам необходимо было быть в группе В.Б. Винаградова. что давало тебе статус интернационалиста. Следует заметить, что через его группу прошли многие студенты исторического факультета, и не смотря на его явно выраженную античеченскую концепцию «добровольного вхождения» он стал для многих своего рода толчком для дальнейшей научной карьеры. Но было одно НО, никто из чеченцев не мог заниматься историей Чечни касательно периода колонизации, считалось, что это тема не для чеченцев, его должны разрабатывать, кто угодно, но только не чеченец. Чеченцам предлагалось писать тысячами работы по коллективизации, по строительству советской Чечно-Ингушетии, про « чеченскую Красную армию(из двух десятков чеченцев обманутых большевиками), о значении революции в 1905 года для грозненского пролетариата(!) и так далее и так после! Поэтому не удивительно, что все работы этого периода ( периода завоевания Россией Северного Кавказа – 18-19 вв.), это научные изыскания ученых Дагестана и Северной Осетии, из Чечни, этим мог быть только В.Б.Винаградов, и те кого он считал оправдавшим доверие писать с ним в соавторстве. Это вызывало недовольство среди студентов и стремление изменить ситуацию.

13th: Были ли какие-то конкретные планы?
Майрбек: Хотел заняться тем, что было в запрете, и это было естественное желание, для всех, кто желал связать себя и свое будещее с исторической наукой. Исторический факультет закончил с отличием, что позволило мне еще с тремя сокурсниками быть зачисленными в Чечено-Ингушский научно-исследовательский институт истории, филологии, экономики и социологии. Но и здесь пришлось начинать с борьбы за право писать, то что хочешь, а не то что хотят руководители. Выбранную тему не утверждали, пришлось организовать в 1989 году первый официальный роспуск комсомольской организации института, как не востребованную и бесполезную для института. Это был первый шок для Обкома КПСС ЧИАССР. После чего быстро утвердили мне тему. На всех бывших участников комсомольской организации оказывали жесткое давление, некоторый сдались, один предал под корень все наши замыслы, правда надо отдать ему должное он сознался, что сделал это под нажимом на его отца со стороны КГБ ЧИАССР. Но, мало было заполучить разрешение на тему, надо было его и сделать качественно, а это можно было сделать только в Москве, где были главные архивохранилища страны. В Москву не дали разрешения, так как в том году квота была только для русского и ингуша, а место для чеченца предполагалось только в 1992 году. От делать нечего, так сказать, мы с ребятами единомышленниками организовали оппозиционную партию Социал-демократическая партия Чечено-Ингушетии, где вождем был я, секретарем был Тимур Музаев, и первым замом стал Руслан Азимов. После такого демарша, Обком партии вне плана нашел мне место для поездки, и уже с 1991-1994 году я уже учился в аспирантуре Института российской истории Российской Академии Наук, в 1995 года удалось защитить здесь же в институте диссертацию на кандидата исторических наук. После чего возвратился в Чечню.
В 1997 году поступил в докторантуру при институте Востоковедения Российской Академии Наук. И уже в период войны в 2002 году уже во Франции при Высшей школы социальных наук начал работать над докторской диссертацией о влиянии суфизма в чеченском обществе.

13th: Как обстоят дела с изучением истории Чечни ? Кратко - взгляд профессионала, - какие тенденции можно выявить в среде историков.
Майрбек: Я не буду оригинален, если скажу, что самое плачевное состояние из всех специальностей как раз таки следует отнести к истории. За исключением специалистов, которые стали ими в период относительной оттепели ( хрушевский период), мы были практически оголены в этой области. Отсуствие элементарной базы архивохранилища, нежелание их пополнять за счет соседних регионов, запрет или усложненный доступ к архивам советского периода войны и и депортации, конечно, не могло не делать чеченскую историческую специальность чрезмерно однобокой, не яркой и ни какого самовыражения. Все было залито пропагандой, хотя в соседнем Даг естане уже сформировался целый пласт специалистов по многочисленным подразделениям исторической науки, тоже самое было и в Северной Осетии, и чуть меньше в Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкессии. Поэтому не удивительно, что у нас « доминировал » не исторический подход к событиям или к фактом . И это не была вина чеченцев, или их не желанием, и не умением, это формировалось именно самой партийной идеологией, которая считала раннее, и продолжала считать всегда чеченцев - « этносом с ярко выраженным антисоветизмом », в силу чего и ограничивались любые попытки самовыражения национальной интеллигенции. Чеченским историкам приходиться сегодня по крохам собирать историю. Ведь мы единственная нация , которая до последнего времени не имела своей написанной историей. Сегодня историкам надо работать на всех направлениях, охватывая разные периоды жизни чеченцев. Уже начали появляться новые работы и это не может не радовать : И.Асхабов, Р.Арсунукаев издал ряд интересных работ, работы И.Сигаури , Х.Бакаева, Ш.Ахмадова и других говорит, о том, что процесс пошел…..

13th: Как вы относитесь к походам в "историки" наших маститых акул пера, к примеру, литераторов?
Майрбек: Я, считаю, что на данном этапе, позиция –« чем больше , тем лучше » оправдывает себя, в силу как я уже говорил, отсутствия возможности людей работать самим в архивах стран бывшего СССР. Поэтому , такого рода книги , как книга М.Гешаева , конечно не может не быть полезной, она была очень кстати. Такого рода книги подталкивают к дальнейшему глубокому изучению того или иного факта, который автор упоминает в своей заметках в общественно-популярного направления.

13th: Как вы относитесь к потугам политиков переписать историю под свои нужды? В любом случае это оставляет свой отпечаток, например, советское толкование нашей истории…
Майрбек: Мы уже говорили, что советский период, кроме как телесных ран, пытался нанести и в исторической памяти народа, что сегодня показывает, о провале этих планов. Чеченцы, сохранили свою историчекую память, и не позволили ее смешивать с партийной точкой КПСС. Ведь не даром , на совещании Обкома КПСС ЧИАССР бывший ее лидер Власов вынужден был заявить,- « что уже 60 лет спустя надо признать, что Советская власть в Чечено- Ингушетии действует только в рамках города Грозного, стоит отъехать из столицы, и мы попадаем на территорию где главенствуют чеченские старейшины , адаты и шариат », это была самая лучшая оценка данная когда либо советским лидером о том, что на самом деле было в ЧИАССР. Советский Союз с самого начало воспринял чеченцев как врагов, этот образ государство в било в сознание народов СССР, нам необходимо разубедить, что мы нация интеллектуалов, нация спортсменов, нация культуры, и нация способная дать другим Нохчалла. Отвечая, на другой твой вопрос, могу заверить, чеченским историкам не трудно переделывать историю, потому как в те годы у нас ее и не было, в том смысле, что она была советской, но ни как не чеченской, и сегодня нам просто надо работать в этом направлении.

13th: т.е. роль эта ограничилась только тем, что в сознание наших соседей вбили негативный образ о нас?
Майрбек: Да, конечно, и нам самим надо научиться уважать своих соседей. Возьми к примеру чеченцев переселившихся на Ближний восток и в Турцию , сразу после сдачи имама Шамиля в 60-х годах 19 века, ведь в отношении них нет подхода, который доминирует в российском обществе, в этих странах считают, что если чеченец, то это человек, который держит слово, человек. Который никогда не обманет, который всегда будет рядом с тобой если будет нужна помощь. Как видишь, разница все таки существенная. Мне рассказывали историю 1992 года, когда на севере Саудовской Аравии, судья не мог вынести решения, и был очень обрадован, узнав, что есть один свидетель-чеченец, судья со словами, « надо было с него и начать» он принял решения на основе его показаний, и никто не подверг сомнению, потому как чеченцы зарекомендовали себя такими, что в них не просто верят, а считают своего рода эталоном честности.
Так вот источниковая база у нас пострадала в силу ряда многочисленных причин, и в большей части своей уничтожена государственной машиной в лице России, но есть еще база(полевые исследования), вернее она тает с каждым годом, а после этой войны, трудно будет вообще кого-то найти, а именно воспользоваться преданиями, сказаниями, и так далее. До сих пор есть в малом числе – тяптары, которые прячут уже, не известно от кого, если раньше надо было прятать их от государство, то сейчас такого уже нет, сейчас время дать их исследователям, позволить им изучить и восполнить, хотя бы минимальную часть источниковой базы. Этим мы отличаемся от наших соседей, которые свои тяптары дают и они пишут историю своих народов, историю сел, своих тейпов, а мы не можем создать даже академический труд по истории Чечни. Кстати, буквально не давно в Дагестане снова изданы новые десятки родовых тяпторов дагестанских тукхумов. Это просто уникальный труд, и хочется верить, что и нам будет дано ознакомиться с трудами наших стариков, которые из поколения в поколения писали, о событиях своего рода, своего села….

13th: Эти родовые тептары дают описания важных исторических событий? Ведь насколько я понимаю там только «семейные-родовые» записи.
Майрбек: Опять же что значит родовые записи(тайпан тяптар), к примеру, пишет один, что в период когда страну( Чечню) захлестнула страшная болезнь и гибли каждый 7-8 человек, то не трудно понять, что речь идет о чуме которая прошла по Северному Кавказу в начале 19 века, дальше в тяптаре говорят, что один из их сородичей убит в бою с неверными, он воевал с таким-то и с тем-то, было это тогда и при .... то есть каждый тяптяр несет в себе частицу которая, помогает восстановить общую картину, восстановить ход исторических событий. Для многих, то что там написано, мало о чем будет говорить, ведь там нет , понятий даты, то есть хронология ведется по событиям и приметам, но для исследователя это просто клад для работы, и нет им ни какой цены в рублевых и долларовых исчислениях.

13th: Кстати, про "тогда", как там в основном идет датировка? Привязывают к событиям или применяют чей-то календарь?
Майрбек: Конечно, когда говорят что « у нас тяптар с 7 века », это не серьезно, речь идет видимо о том, что в данном тяптаре его автор, вернее тот кто его начал писать к примеру в 18 веке, начал писать историю с того время, который он считал для себя приемлимым, но даже такие опусу « как наш тейп произшел от арабского племени хурейшитов и наши предки переселились в Чечню из Сирии » в этом тоже есть работа для историков. К примеру, почему практически все наши чеченский тейпы говорят о происхождении из Шемаа( то есть из Сирии? Почему в позднее время чеченцы говорят о Нашхе, о едином котле, о печати и так далее и т.п.

13th: т.е. нельзя принимать тептары на веру за истину?
Майрбек: Нет, ни в коем случае, они всего лишь дверь, чтобы войти в комнату и разузнать где и что лежит, нам необходимо для начало найти сам дом( тяптар) и именно ту комнату, где все обставлено, а не пустую, где ничего кр оме пустоты мы не найдем.

13th: Язык ведь тоже дверь, а сколько спекуляций с этой дверью…
Майрбек: Язык один из других доводов наших исследователей, но нельзя язык отрывать от археологии, от этнографии и истории. Сам по себе язык мало интересен( за исключением лингвиста разумеется), но его контекстное изучение дает нам богатую пищу для исследования, где и когда, и что могло бы быть и было ! Но нельзя сравнивать простые звучания, которые ты даже не слышал, а просто прочитал в русской книге, к примеру со мной учился кабардинец, грамотный парень, писал диссертацию и каждый раз уходил от меня разочарованный, потому как писал что вся этимология чеченцев на равнине есть база кабардинская, и все у него сходилось, вот только читал он все это с учебников и узнав что у нас нет « Гудермеса », а есть « гумс », и многое другое, вся его беда была в том, что пока он не услышал от носителя звучание наших терминов, он искренне считал, что как написано, так и чеченцы произносят. Наши горе исследователи « от кухни » читают слова которые они никогда не слышали и слышать не могли, и делают далеко идущие выводы, при этом ни один из них не знает даже толком английского языка, но зато они все специалисты хурритского языка, так ты для начало выучи хотя бы один язык кроме чеченского, чтобы проводить сравнительный анализ. К примеру профессор Шарашидзе, лингвист из Франции, владеет почти 60 языками Кавказа, в том числе таким разными как чеченским, тюркскими, дагестанскими, татским, и так далее, так вот он может и проводить анализ сопоставительный между кавказскими языками, он для этого выучил эти языки, но даже он очень осторожен в своих работах. Такого рода утверждения я читаю в работах кабардинских, балкарских, дагестанских любителей истории, но ни как от специалистов в этой области. Кстати, в Париже есть исследователь в этой области доктор наук Марета Цороева, единственное, что плохо, пишет она на французском языке.

13th: А тот самый хурритский, есть эксперты его?
Майрбек: Их всего несколько человек в мире, (не считая наших чеченских двести тысяч специалистов хурритского языка) в Великобритании, во Франции, в Германии, в России и в США, но даже они осторожничают потому как чувствуют свою ответственность

13th: Расскажите о своих работах, в частности, пару слов о суфизме.
Майрбек: Я занимаюсь вопросами суфизма в силу того, что именно его носители в Чечне были теми, кто оставил неизгладимый след в истории Чечни : шейх Мансур Алдинский, имам Ташу хаджи Саясанский, имам Авко Герменчукский, шейх Абдурахман Герменчукский, имам Чечни и Дагестан Алибек-хаджи Зандакский. Руководители суфийских братств в Чечне всегда были носителями прогрессивного, просветительского, они несли ислам в народ, и требовали соблюдения шариата и всех норм низложенных Всевышним, в каждом из них ( в личностях) есть история нашего народа. Это история героизма и трагедии. Суфии уходи в высоко в горы, для того чтобы дать какой-то маленькой сельской общине возможность познать религию ислам, к примеру, как Ибрагим-хаджи ушел в горы общество Мулкой и там путем просвещения, разъяснения заставил их стать на путь ислама, и таких как он был десятки, а может и сотни. Так, вправе ли мы забыть их ? Как мы можем игнорировать десятки исторических имен которые воевали и просвещали наш народ ? Меня не интересует, что потом вокруг них создали оболочку священности, хотя по словам шейха Фатхи Зандакского, эти люди и были близкими к аллаху, иначе Создатель не дал бы им такой возможности. Шейх Бамат-Гирей-хаджи Митаев был сослан в Калугу по заявлению мулл , которые доносили русским, что тот настолько авторитетен что его слова о шариате, и его пятничные проповеди не согласуются с политикой Наместника на Кавказе. Конечно, его сослали и свою жизнь он закончил в ссылке, но даже враг не смог не уважать его и позволили его похоронить дома, что было не в практике у русских. Его сын Али Митаев был арестован после того как группа чеченцев донесла большевикам, что он готовит мятеж совместно с грузинами : хотя он никогда не считал себя ни святым, ни шейхом. На допросе в Бутырской тюрьме города Москвы, когда его спросили о его святости, и почему его называют шейхом, он ответил, что и просил и требовал этого не делать, ибо считал, что не мог быть таковым, и не старался им быть, но и каждому закрыть рот не мог, и просил всех кто его уважает - уважать его отца, которого он и сам считал святым, так и образ жизни и ученость позволяло ему отнести своего отца к этому разряду. Шейх Юсуп-хаджи Кошкельдинский, Берс-шейх из Чург-юрта и многие другие, которые воевали и погибли в борьбе за свободу чеченского народа, как можно не знать о них? Я собрал по мере возможности информацию о всех, кто хоть как-то был связан с суфизмом в Чечне, прошел пешком и на машине всю горную и равнинную Чечню, сделал 155 фотографий мест похороненных этих самых суфий, в том числе давно заброшенных, и сделал это для восстановления исторических персонажей героической истории Чечни.

13th: А как относитесь к современным суфиям?
Майрбек: Потому как суфизм в Чечне как таковой отсутствует, он настолько переплелся с чеченскими традициями, что сегодня мы в праве говорить не о суфизме в Чечне, а правильно будет говорить о чеченском суфизме, где классического суфизма настолько мало, что его приходиться выискивать. У нас нет живых шейхов, и это тоже чеченская сторона суфизма, в соседнем Дагестане, чуть ли в каждом селе есть живой шейх и у которого есть свои последователи. В Чечне, все по другому, есть мюриды, которые делают вирд своему шейху , они делают вирд ему за его действия, за его поступки. за то что он указал им правильный путь и здесь нет ничего крамольного, каждый из нас вправе просить всевышнего облагодетельствовать того или иного. Мюриды просят за своего шейха, а то что некоторые просят шейха заступиться, то это исключительно от исламской безграмотности, и не мудрено, все таки мы пережили 70 лет воинствующего атеизма. Мы должны быть благодарны, что именно через наших святых Всевышний позволил нам сохранить ислам в сердцах, а чтобы снова получить грамотность в этой области надо не много , медресы и институты должны функционировать без вмешательства со стороны государства. Мы не можем, сразу стать святыми и ангелами, давайте, шаг за шагом, будем стремиться стать теми, которыми мы гордимся, нашими славными предками, не делая из них кумиров, и не жить постоянно историческим прошлым, а брать, то что было в них чистое, благородное и святое- то есть Нохчалла.

13th: Дел реза хуьлда Маирбек! Дал аьтто бойл!

P.S. Интервью велось в режиме "чата", редакции не подвергалось, возможны опечатки, орфографические и грамматические неточности.