Долгая дорога в никуда — 3

О чем плачет гармонь?

— Румиса, ты не уснула там? — раздался голос старшей сестры Султана.
Женщина вздрогнула. Воспоминания, окутавшие ее, отпустили ее мысли. Но дар речи не хотел к ней возвращаться. А, может, она просто не хотела говорить.
— Тебя совсем не видно. То, что случилось, изменить нельзя. Иди к людям. Тебе будет легче. От этой войны страдают все.
— Война? Какая война?
— Пойдем, Румиса. Так можно и с ума сойти. Скажи мне, где у вас масло и мука. Но не избегай людей. Поделись с нами своим горем. Пойдем, — золовка продолжала звать Румису.
— Делайте, что хотите. Но позвольте мне сегодня остаться со своей дочерью. В последний раз.
Позвольте мне с ней попрощаться. Слишком много я не успела ей дать. Позвольте мне с ней поговорить. Поделиться с ней. Попросить прощения.
— Да, конечно. Я беспокоюсь о тебе. У Султана давление поднялось. Сходила бы ты к нему. Может вам вместе легче будет? — холодно обняв Румису, произнесла Карина.

Карина недолюбливала невестку. Во всех бедах брата она винила ее. Когда она увидела в доме брата пианино, которое тот подарил молодой жене, то начала кричать на невестку, что у них в доме не клуб. Не прошло и полгода, как она заставила своего мужа купить в дом пианино под предлогом, что сына отдаст в музыкальную школу на класс фортепьяно. Оно так и стояло в ее доме, как предмет мебели, потому что ни один из ее трех сыновей не проявил никакого интереса к музыке, а она сама, швея, имела медвежий слух.

Когда отец Рахман просил Румису сыграть что-то, то это означало, что свекор принес невестке небольшой подарок. Если Карина ревностно относилась к доброму отношению своего отца к невестке, то Залина, вторая сестра Султана, наоборот, очень радовалась таким отношениям в семье. У нее у самой были очень тяжелые отношения в семье мужа. Ее муж был единственным поздним ребенком в семье. Что такое ревность близких она знала не с чужих слов.

Румиса медленно подошла к бельевому шкафу и открыла верхний выдвижной ящик. Обычно там всегда лежал аппарат для измерения давления. Внезапно погас свет. Женщина тщательно пошарила руками, но ничего не нашла. Несмотря на отсутствие освещения, выдвигая один ящик за другим, Румиса продолжала искать аппарат. За год проведенный в подвале она научилась как кошка видеть в темноте.
— Что ты там возишься? Зажги свечу,- недовольно бурчала Карина.

Румиса, продолжая молчать, подошла к подоконнику и зажгла свечку. Когда она со свечкой вернулась к шкафу, то в темноте маленький лучик света заиграл в алмазной капле от разбившихся часов. Только сейчас Карина заметила, что на стене нет часов.
— Ты зачем их разбила? У тебя нет больше ничего в этом доме. Ты всю жизнь сидишь на шее моего брата. Родила инвалида и пользовалась слабостью моего брата...
Ты чего молчишь? Ты меня слышишь?
Минута молчания длилась вечность. Натянутые струны души вот-вот готовы были взорваться неистовым плачем.
— Ты права. В этом доме у меня не осталось ничего. И никого. Вас, скорее всего, у меня нет уже давно. Пока не предали земле прах моей дочери, то он еще принадлежит не только вам, но и мне. У меня есть единственное право- право матери.
— Карина, где вы? Пора халву делать, — вошла в комнату Залина.
— Позволь эту халву сделать мне. Я знаю, какую любила Иман. А ты поможешь мне достать топленое масло, — тихо произнесла Румиса и вышла из комнаты.

Карина не посмела ничего сказать, и тихо вышла из комнаты вслед за ними. Растопив масло, горстью добавляя сахар и муку, женщина начала готовить халву, которую раздадут родственникам и соседям раньше, чем вынесут тело ее дочери. Деревянная лопатка легко скользила по дну кастрюли. Круговыми движениями, вслед за руками несчастной матери, скользили мысли из такого далекого и такого близкого прошлого.

Вот она бежит к отцу. А он берет ее на руки и высоко-высоко подкидывает. Она болтает ногами в воздухе и кричит ему: «А мне не страшно! Совсем не страшно». Мама стоит поодаль и просит папу перестать ее пугать.
— Слышишь, ты же хороший! Ну, перестань меня пугать.
— Нет, буду. Руми буду баловать. Она моя. И ты моя. А она так похожа на тебя! И все равно она — мое сердечко.

Потом он сажает ребенка на плечи, и они втроем идут в сад. Румиса срывает яблоко для родителей. Одно на двоих. Они все втроем кусают его по очереди. Потом идут к винограднику, который растет вдоль навеса. Сидя на плечах у отца, девочка срывает спелые ягоды с черных гроздьев винограда и по одной штуке кладет в рот то отцу, то матери.

Они были очень счастливы. Звонкий смех счастливой семьи слышен был далеко за оградой сада. Но однажды папа не вернулся домой. Пришли какие-то люди. Но не ее папа. Больше практически ничего она и не помнит. Но помнит добрые мягкие руки деда и бабы. И гармонь. Да, старая потрепанная гармонь деда.

Дед Муслим был виртуозом. Гармонь в его руках легко летала. Гармонь то широко распахивала крылья, будто горный орел в полете, то складывалась в единое целое. Она начинала свою тихую песню от одного прикосновения кончиков палец музыканта. Если она стояла зачехленной, то непременно продолжала свою игру. В немую, но играла. Румиса даже знала в какие часы она играет какую музыку.

Дед подходил к комнате дочери и внучки и слегка растягивал крылья гармони. «Дзинь-дзинь!!! Дзинь-дзинь!!!» — слышала она чудесные звуки и открывала глазки.
Потерев свои черные угольки глаз маленькими кулачками, Руми пряталась в берлогу теплового шерстяного одеяла.
— Дзинь-дзинь-дзинь!!! — настаивала гармонь.

Тогда девчушка весело выпрыгивала из-под одеяла, вешалась деду на шею, и он нес ее умываться. Дед зорко наблюдал за внучкой. Каждое утро все десять лет взглядом провожал ее до калитки школы. Уже в старших классах внучка стеснялась этого. Но если его с утра не было дома, то многократно переспрашивала бабушку, где же деда. Гармонь в руки взяла Румиса сама.

В первый же день, как она с мамой приехала в дом деда навсегда. Удивительно, но до этого, она не проявляла никакого интереса к этой штуке, на которой дед издавал какие-то странные звуки. Иногда эта штуковина плакала, иногда смеялась. И даже танцевала. В тот день она и мама приехали в дом деда с бабой навсегда.

Пока взрослые окружили маму, ребенок пошел по дому в поисках приключений. В комнате на дубовом сундуке стояла какая-то коробка. Руми принесла маленькую низкую старую табуретку, взобралась на нее и начала рассматривать эту коробку. Это оказался еще один сундучок. Она нажала сверху на какую-то блестящую пуговку. А та подпрыгнула и расстегнулась. На другом конце сундучка была такая же пуговка. Она тоже, весело подпрыгнув, расстегнулась. Девчушка руками развела полы сундучка.

А там внутри та штуковина, которая издает звуки. Румиса потянула ее на себя. И с грохотом упала с табуретки. Сундучок со своим содержимым упал на нее. Румиса поднялась, потерла коленки. Но увидев, что эта штуковина освободилась от сундучка, поставила табуретку на ножки, и решила, сев на ее, взять гармонь в руки. Но не тут то было. Инструмент был тяжел для ребенка. Тогда она оттолкнула табуретку, села на пол прямо напротив инструмента и начала нажимать на черно — белые клавиши. Но никакие звуки не исходили из гармони. Румиса встала, обошла инструмент со всех сторон и стукнула кулачком по нему.
— Ой, — вскрикнула она, почувствовав, что попала на что-то торчащее.

Она потянула какую-то ленточку, и гармонь что-то произнесла.
— Ах, вот как. А теперь давай. Не молчи, — пристала девочка к инструменту.
А гармонь молчала.
— Слушай, ты же хороший! Не молчи. Давай что-то скажи, — нагнулась девочка опять к инструменту и опять нажала на клавишу. Инструмент издал звук. Но беседовать с девочкой не хотел.
— Ах, вот как! Тогда я тебя выброшу, — пригрозила Румиса и потащила гармонь за кожаный ремень.
Гармонь завопила от такого невежественного отношения к себе.
— Кричи, кричи! А со мной так нельзя! Я просила по-хорошему! — топала ножкой девочка.
Услышав звук от растянутых мехов гармони, в комнату вошла мать девочки.
— Румиса, дед будет недоволен. Нельзя так делать. Кто тебе достал гармонь?
— Сама. Поставила табуретку и сама открыла домик. А потом она упала на меня. И не хочет со мной играть.
— Сегодня играть нельзя, доченька. Потом мы поиграем.
— А я хочу сейчас. Вот сейчас хочу.

Не хочу потом. Потом приедет мой папа и я уеду с ним. Пусть со мной поиграет сейчас, — начала ныть девочка.
У Зайнап навернулись слезы.
Как объяснить ребенку, что папа никогда не приедет, она и не знала. И что им больше некуда возвращаться.
— Зайнап, иди к матери. А я с ней посижу, — зашел в комнату дед.

Дед взял на руки внучку, уселся с ней на кусок овечьей шкуры, на которой он обычно молился, и стал рассказывать чудеса.
— Руми, вот эта штука будет с тобой дружить всегда. Это большая игрушка. Она умеет разговаривать. Она умеет плакать и смеяться. Она умеет ласкать и ругаться. Она знает язык не только человеческий. И у нее есть душа. Есть свой язык. И она знает язык тайн. Она может вознести нас к звездам и загнать в подземелье. Она может отвезти нас в сказку, а может предупредить о беде.
Игрушка эта называется кехат-пондар (гармонь). А язык, которым она говорит, — это музыка.
Дед раскрыл тайну гармони.
— Ты умеешь хранить тайну? — спросил он у Руми.
— Не знаю, — пожала плечами внучка.
— Тогда слушай, — погладил дед внучку по голове.
— Эта было давним давно.

В далеком прошлом, в царском замке жила одна семья. Не было у них детей. Однажды царь с царицей взмолились и попросили у Всевышнего ребенка. Услышал их мольбы Всевышний, но спросил, а знают ли они свои грехи в этой жизни? Они ответили, что знают, но стараются не замечать свои грехи. Они искренне покаялись... Дал им Всевышний дочь. Но слепую, за грехи ее родителей. За то, что они были слепы в своих грехах. Была она красавицей невиданной красоты. Волосы ее были мягкие и пушистые. Но из чистого золота. Все состояние царя и царицы Бог превратил в волосы их дочери. Косы у нее были длинные-длинные. Когда она садилась у окна и начинала их расчесывать, то они доставали поле зеленое, прямо под окном ее комнаты в замке. У нее были тонкие длинные пальцы, маленькая аккуратная нога. Но какого цвета у нее глаза не знал никто. Даже ее родители. Солнечные зайчики не могли заглянуть ей в глаза, и они ласково целовали ее в щечки, чтобы разбудить. Бабочки залетали к ней с вестью о том, что они видят вокруг замка. Птицы прилетали к ней и пели свои песни. Мышки прибегали и нежно носиком толкали клубочек шерсти перед ней. Один конец клубочка был привязан к ручке двери комнаты. Она держалась за эту нить и в сопровождении своих друзей выходила гулять на луг. Никто к ней не сватался. Потому что приданного у нее не было. Продукты питания и одежду они покупали на волосы, которые оставались на расческе, после того, как дочь причешется. Родители боялись, что никто никогда не сосватает их дочь, если узнают, что она слепа. Поэтому ее не выпускали из замка.

Когда ей исполнилось 16 лет, родители рассказали, что волосы дочери из чистого золота и все ее приданное у нее с собой. Сразу стали свататься к ней. И вот за ней должен был приехать королевич одного из земель за семью морями и семью горами. Бабочка слетали туда и принесли весть, что он — старый, беззубый людоед. Птички успокаивали, что он ее не съест, потому что у него нет зубов. А мышки соглашались уехать вместе с ней.

И вот однажды они гуляли во дворе замка. Послышалась музыка.
— Что за дивные звуки? — спросила слепая красавица.
— Это пастух играет на флейте.
— А почему он играет не умолкая?
— Волк съел ягненка из его стада. Хозяин наказал и приказал играть, пока ягненок не вернется, — ответила синичка.
— А разве такое может случиться? — стала беспокоиться за пастуха Красавица.
— У него нет денег купить и вернуть ягненка, — ответил воробышек.

Разболелась душа у Красавицы. Вернулась она в замок. А грустная песня из флейты все льется и льется. Сжалилась Красавица и попросила зайчат продать один из ее золотых волосков и отдать долг за пастуха. Продали зайчата волосок, купили ягненка, и пастушок отдал свой долг. Пришел пастушок благодарить Красавицу. А хозяин решил подсмотреть, где же взял нищий пастушок денег, чтобы с ним рассчитаться.

Увидев Красавицу, пастух влюбился в нее. Но признаться ей в этом боится. Он начал играть на флейте песню любви. Побежал тогда хозяин к царю и рассказал, что пастушок украл золотой волос их дочери. Схватили пастушка и кинули в подземелье. Ждет Красавица, когда пастушок начнет играть для нее. А он сидит в подземелье. Мыши рассказали, что случилось. Отправила Красавица с мышами два своих волоска, чтобы подкупили стражу и выпустили пастушка. Жадными оказались стражники. Вместо вырванного золотого волоса у Красавицы появляются обычные волосы. И вырвала она все свои золотые волосы. И вот остался только один волосок, да и тот, что она уронила. Стражники отпустили пастушка. А он ослеп в подземелье без света белого. Привели мыши его к Красавице. А она ждет его не дождется. Обрадовалась она ему. Просит она его сыграть ей. Не на чем ему играть. И она протягивает ему последний волосок и просит его сыграть на этом волоске. Пастух натянул между пальцев последний золотой волосок. И чудная музыка полилась. Услышав музыку, прибежал старый царь и приказал вырвать язык пастушку, не поняв, что это лилась музыка.

На утро приехал старый беззубый жених. Увидев, что нет золотых волос у бесприданницы, отказался на ней жениться. Родители выгнали ее из дома. Слепая Красавица ушла бродить по миру в поисках своего пастушка. Она ходит по миру и ищет пастушка. А слепой и немой пастушок от одиночества смастерил гармонь. Он днем и ночью играл на ней, в надежде, что слепая Красавица услышит его. Гармонь издавала дивные — дивные звуки. Эти звуки говорили за него, за его сердце. От горя умерла слепая Красавица, пастушок умер от слишком большой любви, которая не умещалась у него в сердце. Но люди продолжают мастерить гармони. Музыкой передают все звуки жизни.

Под сказку дедушки Муслима Румиса заснула, а к ней во сне пришла чудесная музыка.
— Румиса, халва уже готова? — прервала ход мыслей невестки Залина.

(Продолжение следует)