Как трудно было мне тебя найти...

Она шла по центральной улице маленького немецкого городка. Стук ее каблуков по булыжной мостовой разносился глухим эхом вдоль всего квартала. Моросило, редкие прохожие, которые в это время суток еще попадались на улице, куда-то спешили, скорее всего, домой, чтобы, наконец, убежать от промозглости этого не по-весеннему холодного вечера. Не было видно и горожан, выгуливающих обычно в этом районе по вечерам своих питомцев. Погода и впрямь была не для прогулки.

Но женщина, по всей видимости, никуда не спешила. Она шла спокойным, неторопливым шагом, полы ее плаща разлетались в разные стороны от налетавшего время от времени холодного ветра. Ей было лет 30-35, во всяком случае, она так выглядела...Среднего роста, хорошо сложена, приятное лицо с правильными чертами и оливковым цветом кожи выдавало в ней уроженку одной из теплых стран Европы — Италии или Испании. Самым необычным, привлекающим к ней внимание, как мужчин, так и женщин, были густые волосы цвета осени. Казалось, она несет на своей голове корону из разноцветных листьев: ярко-желтых, оранжевых, золотистых — целое пламя осеннего цвета... Волосы были собраны в хвост, конец которого доходил почти до талии. И при каждом ее шаге волосы так интересно раскачивались, что и впрямь напоминали собою язычки пламени. Она не замечала ничего и никого. Ее абсолютно не трогали ни восхищенные взгляды, оглядывающихся на нее мужчин, ни завистливые взгляды смотревших ей в след женщин. Все в ней говорило о какой-то нереальной отрешенности, взгляд ее больших темно-карих, с длинными ресницами глаз, не выражал никаких эмоций, не выдавал ни одного секрета ее души, который обычно люди пытаются прочитать в глазах. Плотно сжатые губы, высоко поднятый подборок говорили о силе ее характера, о дерзости и неукротимости ...

Было заметно, что она находится в этот момент не здесь, ни на этой улице, да, и ни в этом времени... Как кадры из замедленного кино проносились в ее голове события сегодняшнего дня. Она снова и снова прокручивала их, но никак не могла поверить в реальность происшедшего, ее мозг отказывался понимать. Нет, она не могла этого сделать... Она не могла своими руками разрушить счастье, которого она ждала всю свою жизнь, счастье, за которое она так часто благодарила Господа, счастье, к которому она шла через всю свою нелегкую жизнь, преодолевая все возможные и невозможные преграды...

Нет, этого не может быть! Это сон, мне все приснилось. Я сейчас проснусь, и все исчезнет, исчезнет вся боль, весь этот кошмар. Он позвонит, как обычно, и мы будем разговаривать до утра, шутить, дурачиться. Он будет специально коверкать слова и делать ошибки, чтобы затем я могла его исправить, обозвать «двоечником», и потом , произнести нашу любимую фразу — «скажи да», а он, счастливый и веселый, что я его снова так называю, согласится и ответит: «Да-с, есть у нас такое». Вот сейчас, только глаза открою, и все... Все уйдет! Эти мысли метались в ее голове как птицы, попавшие в силки охотника, и, в слепой попытке выбраться на волю, бросающиеся грудью на железные прутья...

Но, ее интуиция, ее до нереальности развитая способность чувствовать ложь, за что она себя яростно ненавидела и сама, говорили ей, что это не так ... Не проснется она, не сон это и он не позвонит...» Как же так случилось?! Почему?! Неужели мне было так трудно притвориться ,что я ему верю , какая разница , кто еще есть там, в его жизни, ведь он мне говорил всегда: «Не ревнуй меня никогда. Где бы я ни был, с кем бы я ни был, ты должна знать, ты единственная, которую я люблю, единственная, к которой я рано или поздно вернусь, ты моя гавань, куда я буду возвращаться снова и снова после всех штормов и крушений жизни, что бы залечит? свои раны. Поверь мне, мужчина любит только ту женщину, которая по-настоящему любит его самого, и стремится всегда тоже только к ней, каких бы других невероятных женщин он не встретил на своем пути. Они все проходящие в его жизни, а такие, как ты, вечны, навсегда. Я чувствую тебя всем своим существом, потому что ты воплотилась во мне. Ты — это и есть Я! Ты моя женщина!» Он же говорил...

И я всегда соглашалась. Я отвечала, да, что буду всегда его ждать вопреки всему, что я сильная, я смогу... Я уверяла его, что еще ни одна женщина в мире не любила его так, как люблю его я! Ни одна женщина, с момента сотворения Адама и Евы, не любила ни одного мужчину так! Ни одна!

Я умоляла его замолчать, когда он пытался меня уберечь, предупреждая, что у него ужасный характер, что с ним будет нелегко, что он не может мне позволить губить себя самой, не хочет, чтобы я привыкала к нему... Как я могла?! Как страшное эхо, отдавались в ее памяти все эти ужасные, жестокие, беспощадные, своей вульгарностью, слова, которые она ему наговорила. И за что, за то о чем он сам ее не раз предупреждал, в чем она так уверенно клялась ему...

Я сделала это, я приревновала его, я не сдержала слова... Господи, скажи, что это не я, скажи мне, Милостивый, что это не его женщина произнесла эти ужасные слова, он же не мог любить такую, как я, он не заслужил такое чудовище...

Господи, ты же знаешь, моя жизнь бессмысленна без него, я без него никто. Ты ведь сам послал мне его в ответ на мои молитвы о милости, и именно тогда, когда казалось, что не надо ничего больше. Когда я была уверена, что мое сердце отлюбило свое, а моя душа заплатила сполна за все долгими годами мук, унижений, одиночества... Значит ты хотел, чтобы я снова поверила в жизнь, ты разрешил мне полюбить его, я же все тебе рассказывала, ты был единственным свидетелем этой любви и созерцателем этого счастья... Ты же помнишь, Господи, как я сидела тихо, боясь пошевелиться от страха, что смогу нечаянно сама спугнуть свое счастье...

Тогда почему ты не остановил меня, почему?.. Как мне поступить, что мне сделать?! Он не поверит мне больше, он не примет меня снова, не простит он мне никогда, не простит...

Она шла не замечая, как вокруг нее сгущаются сумерки. Промокшая насквозь, она нервным движением руки отбрасывала назад пряди мокрых волос, которые снова и снова падали ей на лицо, мешая сосредоточиться ... Судорожно хваталась она за каждую мысль, которая, по ее мнению, могла бы ей помочь найти правильное решение, могла помочь снова найти, так бездумно, так глупо потерянную ее дорогу к нему, к его сердцу. Получить его прощение, а, если надо будет, и вымолить его — вот чего ей хотелось большего всего.

Так вышла она на окраину города. Кругом было пустынно, да и кому там было быть в такую погоду, да и в такой поздний час тоже. Сразу за городом начинался пустырь, мрачное, нелюдимое место ...

Женщина остановилась на мгновение, осмотрелась непонимающими глазами, и только хотела продолжить путь, как услышала мелодию. Она замерла, боясь пошевелиться, ее глаза выражали испуг, удивление и радость одновременно... Со стороны можно было подумать, что женщина увидела привидение, привидение из прошлого, которого она так давно жаждала увидеть... Эта музыка... это была мелодия их любимой песни, песни, которую они ласково называли «наша». За доли секунд перед нею пронеслись все их счастливые дни вместе, они и эта музыка...

Ей понадобилось еще немного времени, чтобы догадаться — телефон, это телефон. Вот откуда неслась мелодия ... Она сама поставила её в свой мобильник, чтобы каждый телефонный звонок напоминал ей о нем.

Доставая телефон из кармана плаща, она так спешила, что чуть не выронила его на тротуар. В страхе, что не успеет ответить, даже не взглянув на светящийся дисплей от кого звонок, она нажала на зеленую кнопку приема и, охрипшим от напряжения голосом, проговорила: «Алло...» Долго никто не отвечал. Ей казалось, что прошла целая вечность, когда на другом конце трубки мужской голос, такой до боли родной и знакомый произнес: «Где ты? Ты нужна мне ... Как трудно было мне тебя найти...»