Слёзы

21 апреля.
Прошлое.

Растерзали мечту, самозабвенную мучительную мечту. Запятнали отражение в зеркале. Осквернили идею, вынашиваемую годами. Рассмеявшись в лицо, пересекли запретное пространство. Слёзы, безысходность, дикие взгляды по сторонам, как зверек в клетке; босая на голой земле... да провалиться б сквозь эту землю!

Мольбы, унижение, рыдания; еще один всхлип — и задохнусь, еще один раз — и сойду с ума. Убежать — но люди. Смотрят одеревенелыми глазами. На живые слёзы. На мои слёзы, которые никто никогда не видел, а теперь — толпа любопытных. Злые, косые взгляды, с сомкнутых губ так и норовит сорваться горькое слово, так и норовит согреться в самом эпицентре кровоточащей раны. Другие — прячут совесть поглубже, видя рвущуюся боль — впервые всю вылезшую наружу и загнанную обратно внутрь, чтобы хватило на все оставшиеся жизни.

21 апреля.
До и после.
Жизнь и смерть.

До — беспечная юность, смелые мечты (осуществимы даже самые неосуществимые), беззаботный смех, надежды, ожидание, смятение, игра! Встречи и разлуки, слёзы — обязательные спутники юности — но необъяснимо сладкие. После — обнаженный комок нервов. Никакого настоящего. Страх перед будущим, страх всегда, везде... стремление к уединению. Слёзы — это уже навсегда, это уже в любой момент. Увидеть небо — и в слёзы, оттого, что оно уже не такое, как до... Время залечит — эта банальная, ставшая непреложной истина, в момент, когда примерила себя на меня, оказалась неэффективной, нежизнеспособной, изжившей себя. Осознание, что ты жертва системы — безумно жестокой и так же безумно узаконенной. Ощущение, что ты попала в душерубку.

21 апреля.
Сегодня.
Жизнь, смерть и возвращение.

Это уже вошло в привычку — каждый день мысленно перекручивать события того дня. А ведь могла бы предотвратить, могла бы не допустить... Какой была бы сегодня? Безоблачно счастливой? Глупо, но, наверное, да. А сегодня... Верить, но не доверять — никому. Любить, но обезличенной любовью — всех и — никого. Смеяться, творить, вставать каждое утро и — начинать всё сначала. И забывать как кошмарный сон, зная, что никогда не забудешь... На глупые бестолковые вопросы отвечать так же глупо и бестолково...

Сегодня — взять и написать об этом, показать кому-то — позволить себе эту безумную вольность — сказать: «Да так, на самом деле ничего не было, глупая выдумка» — и виновато улыбнуться, как будто песня виновата в том, что её не допели, оборвали...
Завтра. Послезавтра. Всю жизнь — молчать. Или говорить ни о чем. А в голове судорожно бьется только одна мысль, спешит вырваться наружу только одно чувство, мечтает осуществиться только одна мечта...